Информация к публикации
  • Просмотров: 381
  • Автор: Н К
  • Дата: 3-11-2015, 11:44
  • Нравится
  • 3

Категория: Проза

- Вы хотели меня видеть? – в его голосе я слышу иронию. Улыбаюсь. Должно быть это забавно, когда слепой изъявляет желание видеть кого-либо.

Я слышу их присутствие Вадим и Помощник (его тяжелое дыхание, как визитная карточка)

- Да, Вадим, здравствуйте. Мое имя Майя. Наш общий знакомый сказал мне, что вы ищете скрипку…

Слышу их полуусмешки – полуулыбки. Наверняка они сейчас выразительно переглядываются 

- Вадим, я знаю, на первый взгляд, всё выглядит довольно странно

Он неопределенно произносит «хм», что-то двигает – должно быть, стул. В моей памяти автоматически всплывает образ данного кабинета – небольшой, скорее прямоугольный с тремя окнами, выходящими на две разные улицы и почти антикварной обстановкой. И дело не во вкусе владельца заведения, а в практичности. Мебели из дуба уже под сто лет, а она все так же крепка. Намного крепче любой современной

- Кажется, я помню тебя – неуверенно вступает Помощник – какая-то история у вас тут была…

Я пожимаю плечами и не тороплюсь помогать ему воспоминаниями. Это моя история. Из-за неё я здесь. И скажите спасибо, ребята, что вас она ни каким боком не касается.

Чувствую - скорее всего, он смотрит сейчас на Вадима. Их смущают моё молчание, мои черные очки и пустота за ними.

Люди вообще боятся темноты и неизвестности, которую она скрывает в себе.

- Скрипка нам нужна – негромко произносит Вадим – но, нужно послушать тебя. Что ты можешь

- Что парни скажут – поддакивает Помощник. Я помню, оба они пришли в клуб перед самой Историей. Помощник чуть раньше и он был непосредственным помощником Рома, а Вадик позже – каким-то перепуганным недо-менеджером. Судя по голосу, с тех пор вырос в профессиональном плане, заматерел

- Конечно – вежливо соглашаюсь я – мы можем спуститься в зал? Там звучание лучше и с ребятами сразу пообщаемся – мысленно прикидываю, кто мог остаться?

- Эээ – в голосе Вадима озабоченность – вас проводить?

Человечность и хорошее воспитание. Он в затруднении брать ли меня под руку. Слепому ведь всегда требуется поводырь

- Будет достаточно того, что вы просто идете рядом – наши шаги приглушенно звучат в замкнутом пространстве коридора – я отлично ориентируюсь на слух. – И на память, едва не сорвалось с губ.

Сколько времени прошло? Около трех лет. Не так уж и много. Впрочем, не так уж и мало

Постепенно звук становится более открытым. Он нарастает фоном, в нем отдельно появляются приглушенные голоса еще трех человек. Узнаю специфический сленг. Узнаю голос ударника – Сева. В обсуждении какой-то их общей, вчерашней пирушки, он замолкает первым. Я почти чувствую его удивленный взгляд. Слышу, как Помощник негромко представляет меня – надо бы скрипку проверить. На глаза не лезьте только, ничего не видит…

Осторожно нахожу ладонью горизонтальную поверхность стола, кладу на него футляр, щелкаю замками. Пальцы ощущают тепло и прохладу полированного дерева. Я никогда не видела эту скрипку, но знаю, что цвет её глубокий черный, лак слегка потерт по краям.

Она доверчиво приникает к моим ладоням. Ощущаю кожей её нежность, нервами волнение. А вы не думали, почему музыканты иногда, играя, закрывают глаза? Потому, что их инструмент становится живым, и они сами боятся спугнуть этот момент.

- О-кей - Я слышу, как Вадик и Помощник садятся за ближайший стол. Мальчики занимают свои места.

В приглушенном фоне повседневности открывается и закрывается входная в зал дверь.

Затем размеренные, уверенные шаги – это Ром и неровная дробь твоих каблучков

Здравствуй.

Сбилась с ритма?

Я даже слышу, как ты выдохнула и боишься вдохнуть вновь.

Узнала?

Конечно. Я это чувствую. Ты украдкой глядишь на меня из-за плеча твоего мужа. Он с Вадимом и Помощником говорит о странной, слепой скрипачке. Пытаешься понять, правда ли я ничего не вижу. Ты всегда подозревала меня во лжи, хотя абсолютно точно была уверена в моей честности (по крайней мере, по отношению к тебе). Этим ты однажды и воспользовалась…

Что ж… Теперь мы по разные стороны баррикад. И теперь твоя подозрительность вполне законна и оправдана.

… а знаешь, слепота в данном случае дает мне все преимущества. Я не вижу их (чужих) лиц и глаз, они не видят моих и, значит, ничего не могут прочесть о чувствах, мыслях. Я слышу все, что они не в силах контролировать – нервное постукивание, неровное дыхание, невольные междометия, они – наивно верят лишь в то, что видят, в маски, в ваши фальшивые взгляды друг другу, улыбки. Так кто из нас сейчас более слеп?

- Майя! – требует голос Вадима.

Ты роняешь что-то звонкое.

Знаешь, как вижу сей момент? Мы с тобой лицом к лицу одни в полутемной комнате

Я поднимаю смычок (пауза) и рассекаю звуком тишину.

Закрой глаза и ты увидишь музыку.

Да Эни, да – поет скрипка - я вернулась. Прямиком из преисподней. Ибо даже тьма не вынесла моей жажды мести и твоего предательства

На прошлое и настоящее ложатся сиреневые тени блюзовых аккордов. А ты смотри теперь во все глаза.

 

 

Где-то за музыкой слышу его голос

- Майка вернулась! – Ром сильно сжимает тебя за плечи (угадываю по твоему сдавленному выдоху) – а ты говорила…

Ударник, словно приветствие, рассыпает виртуозный пассаж. Поворачиваю голову в его сторону, легкий поклон.

- Ты говорила, что она сбежала. От меня… – вряд ли Ром задумывается о том, что я слышу сейчас все эти ваши тайны.

- Ничего я не говорила! Не знала! – в твоем голосе нотки истерики – она просто пропала тогда и всё!

Скрипка в моих руках истерит высочайшими нотами и спускается вниз, уступая соло

- А теперь появилась из ниоткуда! – Ром поедает меня глазами. Его голос всегда именно так менялся, когда он следил за моей игрой. Не думаю, что он сам изменился с тех пор. Одеколон и сигареты остались прежними, а значит и взгляд такой же прямой, оценивающий, с легким прищуром – острый, словно бритва убийцы. Мало кто может его выдержать. А еще ухмылка – наглая, циничная, уверенная. Легкая небритость, почти скрывающая старый шрам на левой скуле. Тёмные, с легкой сединой на висках, волосы.

Вывожу знакомый трем нам мотив – Ром щелкает зажигалкой, до дна в легких, затягивается. Нервно сводит брови в упрямую складку над прямым с горбинкой носом. И, видимо делает знак своему Управляющему

- О-кей, ребята! – нарочито громко аплодирует Вадим. Блюз рассыпается - Майя, вы нам подходите! Обсудим условия контракта. Остальные пока отдыхают.

 

Я помню, где оставляла скрипичный футляр. Провожу ладонью, едва касаясь отполированной столешницы. Ничего нет.

- Простите – едва слышно выдыхает незнакомый голос, глубоким, приятным тембром. В мои руки просится потертая кожа футлярного бока.

- Кто ты? – холод и требование в моем голосе. Я не слышала её присутствия – а это бесит!

- Уборщица, я, простите – нотки страха ржавчиной разъедают красоту тембра. Я случайно касаюсь её руки – прохладная, нервная, тонкая.

- Ничего – складываю скрипку. Оборачиваюсь на оживленную беседу моих новых работодателей, со старыми, как мир шутками. Ищу среди них на слух твое присутствие. Эни – натуральная блондинка со стройными, как у статуи, ногами, узкими бедрами, красивой грудью и наверняка неприлично глубоким декольте – Ром всегда любил похвастать перед публикой прелестями своих любовниц. Твои же аргументы весомы…

- Теперь я точно вспомнил! – голосит Вадик. Помощник услужливо предлагает мне стул. Сажусь за их стол

- Да, она играла здесь – Ром сидит напротив. «Хватит уже сверлить меня взглядом! Ну что? Снять очки?»

- Поэтому, снова оказавшись в вашем городе, пришла в Клуб.

- Её сняли с поезда. Без билета – это Помощник на ухо Рому в четверть голоса

- Где ты была? – срывается Ром – все это время?

Я слышу официанта – ставит на стол бокалы, бутылку и пропадает

- Дорогая – не унимается Ром – ты почему молчишь? И даже не здороваешься? Вы же были такими… такими подругами

- Здравствуй – твой голос глух – меня смущают её… твои очки

- Не проблема - снимаю и смотрю, если можно так выразиться, прямо. Раньше мои глаза были желто-карими, а сейчас я честно не знаю, какие они. Судя по тишине, повисшей над столом – жуткие, мертвые.

- За тебя! – Ром подставляет мне бокал. Опрокидываю одним глотком. Жидкость обжигает горло и греет пищевод.

- Мы предлагаем оклад, плюс чаевые – с позволения хозяина, озвучивает Вадим. Я надеваю очки, дабы не смущать – где ты остановилась?

- Пока нигде. Помощник прав – у меня нет денег. Совсем нет.

Молчим

- И… - продолжаю «глядя» на предполагаемое место Рома - если та комната свободна… может, сдашь мне?

Он допивает виски, ставит бокал на стол

- Эрика! – признаться, я едва вздрогнула от неожиданно громкого его окрика – проводи Майю в «сиреневую». Проследи... в общем, сделай всё, что ей нужно. Где твои вещи? – последнее, видимо, мне

- Не знаю, где-то здесь – едва слышные шаги стихают справа от меня, догадываюсь, что это горничная

- Они в приемной – находится Помощник – я скажу перенести

Ром

- И побыстрей! Вечер начинается.

Я поднимаюсь. Чувствую уже знакомую руку, берущую под локоть, и знакомый же тембр едва шепчет

- Я помогу вам

В бешенстве стряхиваю её пальцы

- Просто иди рядом. Ясно? - поворачиваюсь, покидаю зал, оставляя позади разнообразную пищу для разговоров.

 

С тех пор, как я была здесь в последний раз, не изменилось ровным счетом ничего. Даже запах остался прежним.

Или – особенно запах.

Табака и разврата, страсти и предательства, больших надежд и оглушительных провалов, риска, случайных встреч, безнадеги – невообразимый коктейль, выдержанный временем и приправленный специями характеров.

Однажды, осенним вечером мы с Эни так же стояли перед Старым Сидом и его молодым преемником Ромом. С наших волос стекал ноябрьский дождь. Стекал по моей куртке и её плащу прямо на пол. У наших ног уже начали собираться грязные лужи. Денег – одна мелкая монета на двоих. За спиной безымянные города, её отчим-извращенец и старая могилка моей матери

- Что ты продаешь? – с усмешкой проскрипел Сид.

Ром едва сощурил взгляд – «вряд ли себя, похоже, она не из тех» – он поспешил с озвучкой вывода и получил от Сида публичное «заткнись»

- Да, но он прав! – поддержала я – я продаю блюз

Сид хрипло рассмеялся. Его смех был похож на странное кваканье

- Что ты можешь знать о блюзе? Белая, глупая девочка

Я играла для него лучшее из того, что умела тогда. Я развернула душу, а он запил мою музыку изрядной порцией виски и прохрипел

- Ты продаешь надежду, страсть, гордость, но не блюз. Ты еще не прожила его

Ром вновь прищурил на меня свой фирменный взгляд, но смолчал

- Что умеет вторая? – Сид пальцем ткнул в сторону Эни

- Она не умеет врать! – гордо заявила я – и может быть отличной горничной

Сид усмехался. Дымил своей папиросой и нас обеих видел насквозь

- Та, что не умеет врать, научит тебя играть блюз… Ром! Пусть занимают сиреневую. И начинают работать. Прямо сейчас!

 

Эрика щелкнула выключателем - это ничего не изменило в моей вечной ночи. Протарахтел посыльный – доставил чемодан и спешно исчез, почти бесшумно прикрыв за собой дверь.

За это время я успела освежить в памяти расположение – комод, кровать, кресло, шкаф, шторка вместо двери в ванную комнатку и туалет. Всё, как и прежде. Это радует.

- Вы жили здесь раньше? – вежливо поинтересовалась служанка своим необычным тембром

- Ты имеешь ввиду меня и кого-то еще? – останавливаюсь у комода. Над ним раньше висело широкое зеркало. В нем отражалась вся комната с сиреневыми стенами

- Нет. Я… только вас

- Ты недавно здесь? Приоткрой окно. Душно – скидываю плащ – пол чистый?

- Эмм. Достаточно. Я – шестой месяц

Следом за плащом скидываю ботинки. По ногам потянуло дождливой свежестью из окна. За ним слышны моросящие о скаты крыши капли, монотонность небольшого, вечернего города идущую вразрез с взволнованным дыханием моря. Зато я теперь точно знаю – оно радо встречи со мной

- Ром велел проследить за всем, что вам сейчас понадобится

- Мне понадобится душ, кофе и что-нибудь поесть. Лучше, если это будет стейк – мысленно прикидываю, не слишком ли это нагло – но если не будет, тоже не страшно.

- Я принесу – заверяет девушка – душ вам включить?

- Еще чего? – моментально вскипаю от мысли оказаться с ней в душе вдвоем, её голос уже создал в моем подсознании заманчивый образ, который, впрочем, мгновенно вытесняет бешенство – «я тебе инвалидка?»

- Простите – шепчет невидимая – я приготовлю вам полотенце и принесу ужин.

- Который час? – стараюсь сделать голос мягче

- Восемь, без десяти. Обычно, все начинается в девять

- Хорошо – я пересиливаю себя – мне… потом понадобится твоя помощь

- Да, конечно! В чем?

- Позже скажу. Иди

Когда она выходит, прохожу в душ. Трогаю – на крючках висит большое, махровое полотенце и старый, потертый, махровый халат. Пахнут прачкой.

Затем опускаюсь на пол, почти ложусь. Под ванной нашариваю ладонью сливную трубу, за ней еще одну – это древняя, окаменевшая от времени, канализация, который уже давно никто не пользуется. Или…?

Под пальцами холодная гниль. Мне брезгливо. Ворошу гнилье тряпья, под ним деревянный чоп, он почти легко поддается и – вот она, истинная причина возвращения – тугой пластиковый пакет. Не тронутый ни людьми, ни временем. Все же достаю, разворачиваю, проверяю на ощупь – несколько плотных пачек купюр. Заворачиваю и прячу обратно – вы три года ждали меня, потерпите еще немного. До утра.

Старый Сид чувствовал смерть и велел воспользоваться ими когда прозрею. Хотя в то время, я могла блоху подковать в полете. Посмеялся бы старик, узнав цену моему слепому прозрению.

Включаю воду. Скидываю одежду. Встаю под душ.

 

 

- Эрика?

- Да?

Сидя на кровати, я поглощаю ужин – обжаренное, ароматное мясо, хлеб и кофе

- Опиши мне, как выглядит чемодан

- Ну… - в её голосе легкое удивление – он большой, темно зеленый и… не представляю, как вы его несли

- Замки кодовые? Или там ключ требуется?

- Вы издеваетесь? Не знаете, как открывается ваш…

- Он не мой. – Хотелось бы видеть её лицо! – был не мой, до этого вечера

- Понятно… – слышу возню, за ней щелчок, два щелчка

- Что там? – мне любопытно, как в детстве с новогодним подарком. Не выдерживаю и спускаюсь с кровати

- Мужские вещи – отвечает Эрика

Делаю два шага, присаживаюсь на корточки, касаюсь верхних – это шерстяной свитер и рубашки. Они приятно пахнут

- Со мной в купе ехал парень. Не то продюсер, не то конферанс и его безбожно укачивало – достаю рубашку, поднимаюсь в полный рост, расправляю и прикидываю к себе – судя по его голосу, мы примерно одного роста и носим примерно одинаковый размер. как?

- Мне кажется, хорошо – задумчиво отвечает Эрика

- Она белая?

- Да

- Не хочу – откладываю в сторону

- Здесь есть еще две серые в полоску, светло-голубая, темно-бордовая и черная

- Давай бордовую. Брюки?

- Есть.

- Жилетка?

- Сейчас…

- Шейный платок?

- Сейчас! – слышу некий очень тихий железный лязг и её – О, Боже!

- Что там? – в мою ладонь неожиданно ныряет удобная, прохладная рукоятка

- Это кинжал! – верещит Эрика – Самый настоящий! Старинный! С гравировкой!

- Внезапно… - сжимаю и слегка расслабляю ладонь – вес и форма приятны мне и буквально излучают уверенность с холодным превосходством. Осторожно трогаю пальцами клинок – острый! – отдаю Эрике - Убери.

Слышу, как он возвращается в ножны

Эрика шуршит вещами

- Да, есть жилет, есть платки, есть набор кружевного белья…

- Да ты что?! – я хохочу – а на голос такой приличный был парень!

- Это подарок, скорее всего. Он в красивой упаковке

- Возьми себе. Не пропадать же

- А вам?

- Я не ношу кружева

В ответ шуршанье вещей

- Эрика?

- Простите. Спасибо, но… я тоже. Я нашла джинсы. Клевые, тёмные джинсы. Мерить будете?

- Примерять

- Да – она сует их мне в руки

- Хорошо. Отвернись

Она хмыкает

- И ничего смешного!

- Еще раз простите!

 

По ощущениям, чужая личина легла на меня идеально. Джинсы, рубашка, жилет

- А разве на слух можно определить вес и рост? – Эрика осторожно расчесывает мои волосы

- Конечно и еще возраст и социальное положение, много чего

- А как?

- Как? – мысленно суммирую в голове её образ – к примеру, тебе около двадцати пяти, плюс минус два года. Ты моего роста и чуть стройнее. Наши голоса звучат на одном уровне. У полных часто бывает хоть маленькая, но одышка. И вообще, голоса звучат немного иначе. У тебя, кстати, очень красивый…

- Спасибо…

- Ты из интеллигентной семьи – судя по манере речи, словарному запасу и тому, что ко всем незнакомым людям обращаешься исключительно «вы», даже если чел старше тебя всего на пару лет. Ты не из этого города, но однозначно, с побережья. У тебя неуловимо иной выговор и, иначе ты не жила бы в Клубе. Думаю, год назад сбежала с парнем, которого не одобряла мама. Какой-нибудь саксофонист. Он здесь играл у Рома? Но расстались. Он изменил и не раз.

- А почему не я ему?

- Потому, что сейчас ты хранишь очень гордое одиночество, а не живешь с очередным, который лучше. Я вообще склоняюсь к мысли, что тот был у тебя первым и единственным. Извини, если лезу не в свое дело. Я просто отвечаю на твой вопрос

- Грустно…

Я поворачиваюсь к ней, она задерживает дыхание

- Эрика… - да, дыши ты, черт побери! - Расскажи мне. Как я выгляжу? Только честно… и можно на ты.

В повисшей тишине слышен далекий прибой

- Наверное… ты старше меня на пару лет. – Это явно ответ на мои слова - И их, наверное, прожила в теплых странах – твоя кожа золотисто-бронзовая от загара, поэтому черные очки смотрятся очень естественно. У тебя хорошая фигура. Одежда дирижера отлично сидит. – Здесь не могу не заметить сарказма

- Дирижера?

- Попутчика

- Я верну ему её

- Не сомневаюсь

Невольно и неожиданно для нас обеих беру её пальцами за подбородок

- Точно? – мой голос холоден. Чувствую утвердительный молчаливый кивок. Отпускаю

- Твои волосы гладкие, черные, ниже плеч. – Тише продолжает она

- Собери в хвост. Пожалуйста – тише, прошу я

- Хорошо

- Дальше?

- Аккуратные ушки – её руки собирают мои волосы – на правом виске небольшой, старый шрам…

- Ему три года

- Его почти не видно

- Но, он там есть.

Судя по ощущениям, она заплетает мне косу.

- Дальше?

- Давай

- Брови. Если такие они от природы, то я завидую! Просто идеальная форма. Нос… нормальный, обычный, без проблем и дефектов. Скулы высокие. И ледяная улыбка.

- Майя! – стучит Помощник в дверь – Ром тебя требует!

- Десять минут десятого – шепчет Эрика

- Иду!

Закрепив косу, Эрика отступает

- Спасибо – поднимаюсь, стараюсь улыбнуться тепло, но вспоминаю тебя и честно, теперь не знаю, как выглядит моя ухмылочка

 

 

 

Возлюби ближнего, Всевышняя – Вселишняя?
Накопившая сотни ядов – всеядная…
Отрада/отрава моя ненаглядная
Бывшая…

Ты уже черте сколько времени ходишь рядом. Пьешь, присматриваешься и молчишь. Я принимаю правила игры и «не вижу» в упор твоего присутствия. Ходи себе, разглядывай. Пока.

- Перерыв – объявляет Вадим. Время за полночь. Мы с ребятами отправляемся в бар. Теперь я их собственный Стиви Уандер, жаль, что не пою только

По плотности звуков – смех, голоса, шаги, звон посуды делаю вывод о том, что зал Клуба полон, забит до отказа. Значит, дела идут неплохо

- Майка – на распев тянет Ром. Хлопает ладонью по кожаной обивке высокого стула – садись, рассказывай, что ты будешь?

- Кофе, коньяк

- Как обычно – усмехается он. Помнит мои привычки? – Рассказывай! Где же ты, Майка, была?

Аромат свежесваренного напитка древне-эфиопского народа, дразнит мне ноздри. Пожимаю плечами. Делаю пару глотков.

- Много где

- Слышал, как ты играешь – он усмехается – послушал, как ты играешь

- И?

- Решил набраться

- Что? Так все плохо?

- Дура. Всё хорошо – слышу, официант наполняет его бокал – Жаль Старого Сида нет больше, всплакнул бы старик

- Жаль – искренне поддерживаю я. Молча пью за него

- Зато есть его незаконнорожденная дочь – хмыкает Ром

- Правда?

- Угу. Ты её уже знаешь, это Эрика

У меня в голове происходит маленький, ядерный взрыв под названием «не может быть!»

- Стиви Майя! – кричат парни – за тебя! – улыбаюсь им наугад, слегка поднимаю чашечку с кофе, делаю очередной глоток этой странной истории.

- Когда ты сбежала, мы с Эни остались вдвоем – продолжает пьяный Ром

- Вдвоем вы и до этого частенько оставались – с сарказмом возвращаюсь обратно. - Я как-то случайно застала вас двоих. Ты драл её в кладовке, как последнюю шлюху, а она изображала оргазм

- Да что ты?

- Правда

- Правда изображала?

- Поверь.

- Уж ты то знаешь, да? – его полушепот щекочет мне ухо – вы с ней не просто так дружили?

- Ну, у тебя точно не было шансов залезть ко мне в постель. Даже через Эни.

Он молчит. Его голос меняется

- Я тебя любил

Эни пьяно усмехается где-то рядом

- Да что ты? правда?

- Эни! – усмехаюсь я – какая встреча!

- Вернулась убить меня?

- Угу, совестью

- Да, ладно – теперь её хмельное дыхание полушепотом пробегает по моей шее – лучше убей оргазмом, а? я сто лет не кончала

- Заткнись – шипит Ром

- Сам заткнись. – со звоном ставит на стойку бокал – Ты… А этой что здесь надо?

- Эрика? – как собака, угадываю я легкий запах её духов

Ром грязно матерится

- Да. Мне сказали, что ты звала меня – негромко, справа шепчет девушка

Эни слева презрительно брызжет ядом

- Тебе соврали. Вали отсюда!

Не собираясь с ней спорить, наугад нахожу руку Эрики, прошу - Проводи меня к сцене.

– Две уродины! – визгливо кричит вслед пьяная женщина. Звук пощечины аннулирует голос и инцидент

 

 

- Ты вернулась, что бы убить её? – вдвоем с Эрикой мы идем через зал

- Ага. Три года смелости набиралась

- Правда?

- Нет.

Пауза

- Зачем ты здесь?

- А ты?

- Мне некуда идти

- Угу. Вот только не было ни какого саксофониста. Был папа Сид! Что ты здесь делаешь? Ты хочешь Рома?

- Нет!

- А что? Сид действительно был твой отец?

- Да! Но я не знала его! Моя мать ужасна! Меня… вырастила бабушка…

- Умерла?

- Да… от матери я сбежала сюда.

- И Ром дал тебе крышу, работу

- Да

- И за это ты терпишь Эни?

Тишина

- Эрика! Или не ври, или убирайся

- Я не вру! Ты просто не видишь этого! – в её голосе боль. Она берет мою ладонь и прикладывает к своему лицу. – Чувствуешь?

Чувствую неровную, странную поверхность

- Что с твоей кожей?

- Кислота. Половина моего лица сожжена кислотой. Я пела здесь. Она сказала, что во мне он видит тебя. Он не приставал ко мне ни разу. Просто слушал и напивался. Она хотела выгнать меня, он ударил её. А на следующий день какой-то псих сделал это. Теперь я навсегда останусь здесь! Я не могу петь на сцене! Не могу выйти на улицу! Я не могу жить и не хочу умирать! Я… ненавижу её

Я обнимаю её, держу, а она бьется в моих руках, словно огромное сердце. Шепчу ей глупое «всё хорошо», глажу волосы – они послушны и кучерявы – «интересно, какого цвета?» хочу думать, что угольно-черные. Нежно-нежно целую за ушком. Без какой-либо задней, тайной. Чувствую, как все в ней внезапно откликается на этот почти мимолетный жест…

- Эрика

Она поднимает лицо

- Спой для меня

Замирает и отстраняется

- Только для меня. Я ведь тебя не вижу

Чувствую «нет». Не отпускаю и не отступаю

- Я слепа. Знаешь ли, как это? Это ужасно. Но, даже я верю, что в этой ночи однажды наступит рассвет

Обнимаю. Она обнимает меня

 

 

Птицы, парящие в вышине, вы знаете, что я чувствую,
Солнце в небесах, ты знаешь, что я чувствую,
Камыш, дрожащий вдалеке, ты знаешь, что я чувствую.

Наступает новый рассвет,
Новый день,
Новая жизнь
Для меня,
И я чувствую себя прекрасно.

Стрекоза в лучах солнца, ты знаешь, что я имею в виду, ведь так?
Беззаботные бабочки, вы знаете, что я имею в виду,
Засыпай в тишине на исходе дня,
Вот, что я хочу сказать.

И этот старый мир становится новым и ярким
Для меня

Сияющие звезды, вы знаете, что я чувствую,
Аромат сосны, ты знаешь, что я чувствую,
Я свободна,
И я знаю, что я чувствую.

Она поет чистым, глубоким, магически красивым голосом. И в каждом слове тротил из чувств и чувственности. Я даже рот открыть боюсь, чтобы сердце не выскочило от признательности, восхищения, удивления

Последний аккорд, последняя нота…

- У уродины голос проснулся! – крикнул кто-то в полной тишине на весь зал. Хохот Эни полоснул по нервам. И не важно, что люди после взорвались гневом на крикуна. Эрика исчезла.

 

Не помню, как добралась до «сиреневой»

Невыносимость растерзала душу, не оставив в ней ничего.

Ничего святого, доброго, нужного

Я не хотела её убивать, а вот сейчас смогла бы

- Даже ненависти… - до боли в костяшках сжимаю кулаки. Что-то очень острое колет глаза. Трогаю руками – мокрые. Слезы текут по моему лицу. Мои слепые глаза умеют плакать!

И я не знаю, что мне об этом думать.

Мне страшно

Мне впервые за три года страшно!

- Вот ты где! – яростно кричит Эни. Слышу, как она врывается в комнату. Дверь хлопает о стену – мы не договорили!

Бью наотмашь, наугад. Попадаю лишь вскользь

- Пошла вон! – кричу ей. – Тварь! Мерзость! Шлюха!

Швыряю в неё всем, что попадает мне под руку. Предметы с комода. Тарелка, кружка – они со звоном бьются о стены и пол

- Ты… плачешь? – в её голосе смертельное отчаяние с удивлением – ты плачешь!

- Не твое дело!

- Из-за неё? – она пораженно дышит, и я могу лишь догадываться о выражении её лица, впрочем, мне плевать, на любое её выражение

- Пошла отсюда – бросаю спокойнее, унимаю дыхание

- Майя! – со слезами в голосе жарко шепчет она – моя Майя! Я твоя глупая Эни… Прости меня!

Закрываю уши ладонями

- Нет!

- Ну, пожалуйста! – сквозь пальцы сочится голос - Майя моя! Это всё он! А Я каждую ночь вспоминаю тебя, твои руки – её ладони шарят по моим плечам.

Отталкиваю

- А ты вспомни док и убийц без лиц, которых ты наняла! Ты, Эни! Сколько стоила моя жизнь?

- Майка! Прости!

- Цена за слепую любовь! – теперь из меня вырывается дьявольский смех – сколько?

- Вы виноваты с ним! Вы… меня заставили! – пытается перекричать мой громкий хохот – вы виноваты с ним оба! Прости меня, Майка! Не могу больше так жить! Что мне делать?

- Сдохни!

Одновременно, Эни оглушающе страшно взвизгивает, кричит, крик переходит в хрип и она падает на меня. Тяжелое, обмякшее тело с липким, теплым месивом на спине. Рефлекторно удерживая её, понимаю - это ткань пропитанного кровью платья.

Шаги мечутся в моей вечной тьме, окрашенной сейчас в запах смерти

- Эни – не в силах держать, укладываю её на пол – какая же ты дура. Я не хотела тебя убивать…

 

 

- Отойди от неё – командует незнакомый грубый голос свыше.

Я сижу на полу.

Не знаю, сколько времени просидела.

Тело Эни рядом. Еще теплое, но уже странное

- Слышишь? – угрожает чем-то незнакомый мне полицейский.

Отвечаю – да, но не вижу

Снимаю очки

- Слепая?

Вздыхаю – да…

Топот шагов в коридоре

- Что здесь? – это другие – она её?

- Шут её знает

Топчутся. Курят. А я сижу, где и прежде

- Там еще один жмур – между делом обсуждают пришедшие

- Кто? – спрашиваю в их сторону

- Романов Олег Михайлович – после паузы, мужским голосом отвечает темнота – знаешь такого?

- Ром. Владелец клуба – засыхая, кровь Эни стягивает мои ладони. Сжимаю и разжимаю

- А ты слепой маньяк? – издевается тьма

- А ты шутник – хмыкаю в ответ

- Нож где? – интересуется другой. Вкрадчивый. Доверительный

Пожимаю плечами. Понимаю, что выгляжу глупо. – Рома тоже зарезали?

- А ты типа не в курсе? – с равнодушием циника, отзывается он – ну-ну…

3150530

 

Понимаю, что сплю, лишь просыпаясь от чудовищно и самозабвенно фальшивящего голоса

Не плачь, моя любимая! Не плачь!
Проходит всё и время раны лечит.
Да, ты мне говорила, жизнь - палач,
Который убивает и калечит…

Судорожно пытаюсь вспомнить – Эни, кровь, полиция, показания, туман, туман, туман… кажется, они проводили меня в другую комнату. Во всяком случае, я не на полу, а в глубоком кресле. Кажется, я двадцать пять раз рассказала одну и ту же историю

- Говорят, это она тебя заказала – басит голос где-то у моего лица – только они не добили или ты оказалась слишком живучей

- Ага, и слепой – во рту пересохло. От этого голос хриплый, как с перепоя

- …ага – с чем-то недоступным не соглашается он – избили в доке… в мешок… камень… сбросили вниз… всё, как обычно, но как же ты тогда выжила?

Вспоминаю страшный удар и прилипшую после, навечно, тьму

- Не поверишь. Под тем местом стояла лодчонка этого чудика Хали-Гали. Он правда хотел сначала, доутопиить меня, но побоялся

- За это ты её на перо – бубнит «фальшиво-певец» где-то рядом. Сколько их?

Голова кружится, не могу сориентироваться

- Слушай. Не пой больше. Ладно?

В ответ пара сдавленных смешков и матерная угроза – значит, трое.

- Подпиши! – требует Первый. Слышу шелест бумаги. Искренне удивляюсь

- Дурак, что ли? Я даже имени твоего не знаю

Он ерзает и устало вздыхает

- Следователь Семенов. Что делать будем? Пол шестого уже! Гейтс! Зачитай ей! Б…

- Все равно не буду

- А что тебе? Адвоката подать? В шесть утра… Я ж отпускаю тебя!

Пытаюсь облизать пересохшие губы и собраться с мыслями.

Правда отпускает? - Возможно.

Правда, мотив у меня – железный. С возможностями слабо, но когда это мешало бюрократам?

Или – точно знает, кто убил.

Спрашивать - бесполезно

Но, кто?

- Эрика пусть прочтет – забрасываю крючком, самое страшное из подозрений. Боюсь услышать ответ. – И… пить дайте…

- Пить? – возится он, откручивает крышку на пластиковой бутылке – на, тут немного осталось… что за Эрика?

Можно вздохнуть с облегчением или проверка на вшивость?

- Работает здесь. Горничная

- Эта, с обожженным лицом – подсказывают сзади

- Так, найди её! – взрывается фальш-певец

 

Они нашли тебя довольно быстро. Все дружно хотели закончить с остывшими трупами. Сдать их в морг и в архив. Вернуться домой…

Стараясь при чтении скрыть волнение, растерянность и страх, ты почти развеяла мои сомнения.

Я подписала странные, свидетельские показания. После чего стала «свободна»

Не знаю, что там есть «за чертой». Но Эни и Ром сидели рядом, когда я ставила подпись. И когда поднялась уходить

- Эрика – теперь мы вчетвером где-то в пустынных недрах Клуба – прости меня

Чувствую твою живую руку, крепко сжавшую в мою ладонь

- Теперь… это ничего…

Надеюсь, Эни и Ром оставят меня в покое?

Беззвучные, бесстрастные и невесомые их профили плывут рядом

- Мы идем в сиреневую?

Ты замедляешь шаг

- Нет… ко мне…

Я останавливаюсь

- Семь часов утра?

- Да, почти

- Тот чувак, из купе. Он заявит о чемодане. Мне нельзя оставаться

Молчишь.

– Эрика – наугад касаюсь твоих волос… шеи… плеч. Чувствую запах – тонкий, едва уловимый, безумно приятный.

Едва слышно шепчешь в ответ – «Забери меня», а я понимаю, что уже не смогу здесь тебя оставить. Спрашиваю

- Бумага есть? И чернила?

 

--------

 

Почти год спустя. Мы с Эрикой стоим вдвоем перед молодым человеком в его роскошных апартаментах. Он чуть старше, чем я думала. Он неплох собой. Нагловат и чем-то напоминает Рома десятилетней давности.

В руках держит потрепанный лист бумаги с твоим неровным, нервным почерком.

- Да. Я действительно получил тогда в Клубе это письмо. – «Дирижер», это прозвище приклеилось к нему с твоей легкой руки, с интересом смотрит мне в лицо, в глаза и я не отвожу взгляда. Я вижу его любопытство. Его радужку из карих и зеленых оттенков. Его русые волосы. Бьющуюся жилку у виска

- Мы привезли ваши вещи, как и было указано – ставлю чемодан. С другой стороны ты берешь меня за руку. В твоих угольно черных кучерях ночь спорит с бликами хрустальных светильников. Едва касается тенью нежных и загадочных черт лица с идеальной, мягкой, матовой кожей. В глазах отражение происходящего – «Дирижер» обалдело открывает зеленую крышку чемодана, ворошит аккуратно сложенные рубашки, достает футляр с запонками из золота, затем нащупывает и извлекает на свет кинжал. Он старинный, с острым, холодным лезвием. С удобной рукояткой, украшенной замысловатой гравировкой.

- Там, говорят, хозяин Клуба застрелился? – дирижер смотрит снизу вверх – Или, пистолет в его руке взорвался. Говорят, патрон застрял

Киваю. Соглашаюсь - Говорят

- И жену свою он зарезал… правда, нож не нашли

Пожимаю плечами. Эрика холодно улыбается лишь уголками красивых губ

- Говорят. День сегодня хороший. Так, какая разница, что там было вчера?

И мне становится не по себе. Ибо тайна той ночи, так и осталась тайной.

 

 

 

 

/Кенигсберг. Две тысячи какой-то год/


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
<
Versova

12 ноября 2015 13:52

Информация к комментарию
  • Группа: Админ
  • Регистрация: 19.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 29
  • Комментариев: 346
этот блюз не сыгран и не спет, он написан) удивительно тонко прочувствовано, очень понравилось, спасибо)
концовка отличная, неоднозначная и это всегда интригует...попробую придумать, что же там случилось)
  • Нравится
  • 0
<
Н К

13 ноября 2015 02:24

Информация к комментарию
  • Группа: Автор
  • Регистрация: 24.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 8
  • Комментариев: 21
Спасибо, Аня :)
теперь осталось "перевести" его в сценарий и может быть, он мне однажды пригодится)
  • Нравится
  • 0

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Теги

18 мая, 9 мая, август, Амедео Модильяни, Анна Павлова, арт, архитектура, балет, Башня грифонов, Борис Смелов, Венеция, возраст, война, вышивка, гений, герой, город, графика, двое, День Победы, дождь, драма, женщины, живопись, жизнь, Зинаида Гиппиус, император, история, к портрету, карандаш, картина, картины, китай, конструктивизм, копия, лед, Леонардо да Винчи, Луна, любовь, Майя Плисецкая, Мариинский театр, Мария Пуаре, Марлен Дитрих, Маяковский, медиа, мистика, миф, модерн, музыка, На запад, Натюрморт, нежность, Нонна Мордюкова, одиночество, отношения, П.И. Чайковский, Память, Париж, пастель, Петербург, пиджак, плакат, Победа, повесть, поэзия, поэт, птицы, пьеса, рассказ, рецензия, рисунок, рисунок карандашом, романс, Саламбо, Санкт-Петербург, Семечко, Сказка, Софико Чаурели, старый чемодан, стена памяти, стихи, страсть, счастье, сюрреализм, Трамвай, тушь, уголь, утро, фантастика, фарс, фото, фотография, Фрида, холст, хэнд мейд, цветок, чемодан, шедевр, штрихи, Эльза Скиапарелли

Показать все теги
^