Информация к публикации
  • Просмотров: 680
  • Автор: Leri Hot
  • Дата: 17-01-2015, 14:36
  • Нравится
  • 5

Категория: Проза

ЧАСТЬ I

Мademoiselle

Мозаика.Сборник миниатюр.
Ноябрь в Париже, не самый приятный месяц. Утренняя промозглость, влажный воздух и холодный туман загнали меня в кафе согреться чашечкой кофе. Город, чуть отдохнув от ночной суеты, просыпался для нового рабочего дня. Сняв куртку и уютно устроившись за столиком, сделала заказ.

Колокольчик на двери звонко возвестил об еще одном утреннем посетителе.
Она стремительно вошла, оглядев кафе, села за столик, который располагался напротив моего, такая сосредоточенная, явно спешащая на работу.
Слишком маленькое кафе, что бы было два официанта, тебе придется подождать, пока мне принесут кофе. Посмотрела на твои тонкие, чуть замерзшие пальцы, которые расстегивали пуговицы пальто. Захотелось взять их в свои руки, согреть дыханием, чуть касаясь губами.
Что ты закажешь? Горячий шоколад, кофе?
Подошел официант, с дымящейся на подносе чашкой ароматного напитка, оторвав от потока мыслей.
- Merсi.
Теперь твоя очередь, так что ты выберешь?
- Un the sans sucre, s'il vous plait.
Официант, чуть кивнув, улыбнулся тебе.
Что-то ищешь в сумочке, достала блокнот и ручку. Стремительный почерк выводит слова на бумаге. Звонишь по телефону, договариваешься о встрече. Кем ты работаешь? Пытаюсь угадать. Юбка-карандаш, блузка, расстегнутая на две верхних пуговицы, сапоги, облегающие икры ног на невысоком каблуке. Кем угодно, страховым агентом или секретарем или каким-нибудь менеджером.

Глаза возвращаются к легкому вырезу на груди, где виднеется кожа, скользят вверх по линии шеи, которая теряется под волосами.
Какие у тебя духи? Как ты пахнешь? Как пахнет эта нежная кожа, если легко вдохнуть ее и насладиться щекочущими струйками воздуха, доносящего до меня твой запах. Я уверена – это было бы восхитительно.
Взгляд еще выше, по линии подбородка и щеки – наталкивается на голубые молнии негодования в твоих глазах. Ты возмущена пристальным разглядыванием незнакомки? Вижу, что это так. Прости, но я не могу не смотреть на тебя.
Демонстративно отводишь глаза, чуть отвернувшись от меня.
Улыбаюсь бессознательному движению твоей руки. Ладонь легко пробегает по чуть влажным от утреннего тумана волосам, поправляя их.
Тебе принесли чай, впору ревновать твои пальцы к этой чашке, которую ты обняла, согреваясь.
Глаза украдкой пытаются взглянуть на наглую незнакомку, все еще смотрящую на тебя, но тут же устремляются куда угодно, только не в мою сторону.
Чуть нервно кусаешь нижнюю губу. Кто целует эти губы? Кому они шепчут «люблю», для кого из них вырывается стон наслаждения и страсти? Мне этого не узнать. Да и какая разница, ведь это не я.
Вот опять чуть вызывающий, раздраженный взгляд. Не надо, не смотри, пей чай.

Поворот головы от меня в сторону окна. Что ты там видишь? Волосы чуть открывают мочку уха, розовую с едва заметной капелькой камешка в серьге. Ты вздрогнешь, если провести по ней кончиком языка? Я знаю – ты вздрогнешь, и эта дрожь пронесется в одно мгновение по твоему телу.
Красивая, такая незнакомая, такая недоступная. Пусть ты будешь именно такой.
- Garcon, l'addition, s'il vous plait.
Оставив деньги, уходишь. Чуть задержалась в дверях, оборачиваешься и видишь мою улыбку. Нерешительно и растерянно улыбаешься в ответ.

Тебя поглотило туманное утро, а колокольчик сообщил мне, что ты ушла.
Хорошего тебе дня, незнакомка.
Расплатившись, тоже ухожу по своим, не очень важным делам.

Un the sans sucre, s'il vous plait – чай без сахара, пожалуйста.
Garcon, l'addition, s'il vous plait – официант, счет, пожалуйста.


Paris, Novembre, 2011


Ты заплатишь за все

«Ты заплатишь за все. За жестокость, насмешки, игры, в которые играешь, потому что тебе скучно. Ты заплатишь за все слезы и всё разочарование, которое принесла другим, потому что другого принести не можешь. Ты заплатишь за все имена, которые забыла, а иногда даже не знала, а ведь тебе их называли. Но зачем тебе это, утром ты даже не вспомнишь, как выглядела та, за которой закрыла дверь».
«Я хочу спать, даже Совесть в три ночи должна умолкнуть, просто дай поспать, а утром можешь продолжить свои занудные нотации».
«Ты заплатишь за то, что погрязла в трясине равнодушной пустоты. Ах, конечно, твой мир состоит из сплошной красоты, ты эстетка без души и даже сама не понимаешь, насколько уродлив твой мир».
«Болтай себе, буду воспринимать как сказку на ночь, устанешь – сама замолчишь».
«Ты заплатишь за то, что гордыню послушав, потеряла любовь. Ты заплатишь за то, что долгие годы вытравливала из себя все воспоминания о ней, выжигала огнем из сердца и души. Ты заплатишь за то, что в этот огонь бросались те, кто даже не подозревал, что сжигаются в угоду охоты на ведьму, имя которой «Любовь». Ты заплатишь за то, что тебе это удалось».
«Сколько метафор и драматизма, и вправду уже походит на сказку. Окончание скоро? Давай сразу мораль и будем спать».
«Ты заплатишь за то, что лишила себя права на чувства. Ты заплатишь за то, что заточила себя в бункере одиночества и не пускаешь никого дальше порога. Никакие красоты мира тебя не освободят. А еще, ты заплатишь за то, что все еще надеешься».
«Просто з-а-т-к-н-и-с-ь»!
Диалог прервал звук пришедшей смс.

«Смотри, всезнающая Совесть. Сколько не сжигала, сколько не убивала, сколько не вытравливала – призрак этой Любви, будет мучить меня сильней, чем все твои ночные терзания».
Молчание в ответ.
Только бесконечное чтение до утра слов присланного сообщения «С Новым Годом». Три слова, позади которых – боль и жизнь.
Сообщение удалено.
«Я уже заплатила».

2012 год


Пусть длится...

Предчувствие влюбленности, подобно легкой дымке теплым летним утром, когда звуки дня еще молчат, когда очертания того, что вокруг чуть расплывчаты и подрагивают, создавая ощущение волшебства.

Еще не сказаны смелые слова, еще не сделаны первые шаги, когда осторожные взгляды и едва уловимые, вроде бы случайные, прикосновения рождают в душе трепет волнения и ожидания.
Когда обращаясь на «Вы» понимаешь, что именно так и надо к Вам обращаться, не переступая черты, за которой уже развеется эта магия предчувствия и дразнящего ощущения, желая и одновременно убегая от желания - позволить себе больше.

Как восхитительно прочитать Ваше «Доброе утро», едва проснувшись, а прочтя – закрыть еще сонные веки и насладиться ими, такими же нежными и осторожными, как и само пробуждение.
Как невероятно услышать в течение дня «Я думала о Вас» и растеряться от этих слов, сдерживая порыв сказать, как много я сама думаю о Вас.

Как волшебно погружаться в объятия сна, унося туда с собой Ваше «Добрых снов», засыпая с мечтательной улыбкой на губах.

Как улыбаться неопределенно и опускать глаза, когда вдруг вопрос знакомых «О чем ты думаешь?» ловит мои мысли о Вас, и промолчать в ответ. Опускать не в смущении, а в желании оградить эти мысли от посторонних глаз.

Как хочется продлить как можно дольше всё это, отдаваясь предчувствию, как легкому морскому бризу, который ласкает, едва ероша волосы, как если бы Ваши пальцы их осторожно перебирали. Отдаваться легкому порыву этого бриза, который теплом и одновременно прохладой касается кожи, как если бы я чувствовала Ваше дыхание на ней.

Как томительно великолепно в неосторожном взгляде, который Вы не успели отвести, в неосознанно произнесенном слове, которое сорвалось с губ, уловить те же чувства, что одолевают меня. Сохранить этот взгляд и это слово в себе, спрятав даже от Вас.

И как удивляться тому, что все происходит именно со мной, когда, казалось, все двери для этого закрыты на множество замков.

2012 год


Montmartre

Мозаика.Сборник миниатюр.
Разве могла я предположить, делая фотографию, что спустя всего несколько месяцев, буду мечтать, как прохладным ранним утром приду с тобой на лестницы Монмартра? Тихо, почти шепотом рассказывать тебе, как бродила тут одна. Легко и уже так привычно обнимать тебя за талию, вдыхая легкий аромат твоих духов.

Могла ли я мечтать, что ты так знакомо положишь свою ладонь поверх моей и переплетешь пальцы? От этого естественного жеста внутри разольется теплота и трепет одновременно, вызывая улыбку и чуть сбивая дыхание.

Как я могла жить без твоего смеха, который расцвечивает радугой самое хмурое утро и самую темную ночь? И опять слышать его уже днем, протискиваясь по улочкам среди толп туристов, держа твою ладонь в своей, боясь отпустить на мгновение. Какой-то проворный художник на Тёртр быстро настиг нас и, как по мановению волшебной палочки, вырезал из бумаги твой профиль, при этом приговаривая, какая ты красивая и потрясающая женщина, обескуражив и рассмешив тебя. Он достоин самой высокой платы за свое ремесло, потому что вызывает твой смех и радость. Упаковав твой профиль в простой полиэтиленовый пакетик, протягивает тебе, но я перехватываю его, забирая твой образ себе.

Отчего, поднимаясь с тобой по лестнице на холм к церкви Святого Сердца, я вместе с тобой любуюсь этой причудливой базиликой, как будто вижу ее в первый раз? Ощущаю твое нетерпение, мы ускоряем шаг, поднимаясь выше и выше.

Достигнув вершины мы стоим прижавшись друг к другу и смотрим на Париж, лежащий перед нами, как на ладони. Ветер играет с нашими волосами, переплетая их, спутывая, бросая нам в лицо и вновь срывая назад. Чувствую убыстренный стук твоего сердца и затаенное дыхание. Молчим. Думала ли я, что молчание с кем-то вдвоем может быть таким уютным и как много оно может сказать?

И какая разница, что по тихой улочке, где мы сейчас с тобой идем, когда-то проходили Ренуар и Дали, Ван Гог и Пикассо? Эта улочка имеет самую потрясающую историю, по ней я иду вместе с тобой, что бы зайти в маленькое бистро и немного отдохнуть.
«Мы непременно должны здесь сходить в театр». Эти слова вызывают у меня смех, а ты с легким возмущением смотришь на меня. Хочешь узнать, что вызвало мой смех? Закончив смеяться, с улыбкой напомню тебе наш предыдущий поход в театр, который закончился после первого акта, когда мы ушли, дабы не шокировать приличную публику своими действиями. Теперь смеешься ты, говоря, что я удачно выбрала постановку, судя по программке, которую мы изучали уже следующим утром.

Вечер мягко и неспешно опускается на Монмартр, мы спускаемся вниз, прощаясь с этим местом, наполненным непередаваемой атмосферой. Местом, наполненным романтическими сюрпризами и незабываемыми впечатлениями. В отсветах заходящего солнца алым цветом горят крылья мельницы Мулен Руж. Глядя в твои глаза, вижу этот алый цвет страсти, сама не в силах удержать нарастающий пожар внутри.

Я дарю тебе этот день, как все последующие в Париже, как во всех других городах и странах, где мы будем вместе. Нет, не так. Когда мы там будем вместе. И снова не так. Я прошу тебя, разделить их со мной.

2012 год


Бездна

На грани добра и зла (не Ницше)


Полет в бездну был стремительным. Мимо проносились острые углы наших отношений, били по падающему вниз телу, распарывая плоть до костей, обжигая, как кислотой, раны колючими словами, замораживая их беспощадным холодом молчания.
Вот оно дно той Бездны, которая всматривалась в меня, когда я смотрела в нее, смотрела и думала, что же там, в этой кромешной тьме, которая не подвластна нашим глазам.
Стиснув зубы, чтобы не закричать, пытаюсь пошевелиться, хотя, какого черта, отпускаю себя и вырывается крик, в котором отчаяние, злость, что-то темное и липкое. Я кричу так, что легкие готовы вслед за криком вырваться из меня. Но тут так глубоко и вязко от безмолвия, никто не слышит. Никто. Вся моя сущность сотрясается от этого немого крика.
Призраки меня заставляют замолчать. Призраки сказанных жестоких слов и моих сомнений. Замолкаю, вглядываюсь в них, теперь они моя пища. Они разрастаются, превращаясь в чудовищ, которых хватаю и поедаю, но каждое слово-призрак превращает меня саму в чудовище, монстра, способного только на ненависть.

Имя мне Злоба, живущая на дне зловонной от разлагающихся обид Бездны. Теперь это мой дом. Теперь это Я.
Хорошо тебе там наверху, где спокойная прохлада и чистый воздух? Ярость еще больше вскипает. И тогда приходят они. Они – ниточки, которые тянутся к тебе, марионетки в спектакле, разыгранном для тебя. Я надеюсь, тебе он понравится. Эти нити опутывают пальцы, марионетки начинают свою пляску. Каково это, быть марионеткой, подчиняющейся пальцам, в которых хочешь видеть нежность и любовь? Каково это, быть выброшенной, когда спектакль закончится? Мне это не важно. Все понятия добра и зла уходят на второй план, исчезают вовсе, оставаясь по ту сторону Бездны, когда дело касается тебя. Мне будет все равно, когда эти марионетки возненавидят и проклянут, ведь ты увидела это представление.
Да, теперь это мой дом. Пока кто-то из нас не перережет эти нити, не бросит в огонь этих кукол.

Может быть, все совсем не так? Может быть, я все придумала? Оглядываюсь. Нет. Я на дне Бездны, ненавистной мне, но это - то место, которое приняло, которому я нужна, а оно нужно мне.

2007 год


Фальшь

Злость и отчаянье в моей душе. Пустота и безысходность. Казалось, что владею целым миром, оказалось, не имею ничего. Зачем были все эти месяцы? Зачем растрачено столько слов? Зачем сожжено столько чувств? Вопросы, на которые нет ответа. Вопросы, которые все больше и больше загоняют в темноту сознания, так глубоко, что в этой глубине нет ничего кроме хаоса. И ответов на эти вопросы там не получишь. Они затеряются, и растворятся, превращаясь в яд, который разъедает мозг и сердце.
Сквозь эту темноту воспринимается все настолько искаженно, что правда кажется ложью, любовь превращается в ненависть, а теплота в равнодушие. Этот путь осточертел, призрак присутствия тебя рядом давал силы и заставлял идти вперед или возвращаться, а сейчас. Знаешь что сейчас? Все это бред, нет ничего, ты права, все фальшь. Нет никаких сказок, просто встревоженное воображение вдруг почему-то решило, что есть что-то вообще. Впору рассмеяться.
Еще недавно я сказала, мои чувства – это вселенная. У вселенной есть имя - твое имя. У моей мечты есть имя – твое имя. У моей уверенности есть имя – твое имя. Недавно, два дня назад, я уверена была в этом, как в том, что завтра наступит новый день. Злость – я ее часто стала испытывать. Там как в темнице. Я сидела там и ждала освобождения. Вот уже три дня пишу тебе письмо, не это, нет. Написано много, я ждала, и твоя улыбка сегодня утром была как… На лице приговоренного к казни иногда играет улыбка, открытая и такая легкая, солнце и голубое небо, сто шагов до гильотины. Жизнь продолжается. Так и сегодня утром я вышла из той темницы, и у меня были эти сто шагов. Но они закончились.
Фальшь.
Пусть будут фальшью мои слезы, твоя уверенность в своей правоте, и мы сами. Тебе нечего сказать. Нет слов. Все фальшь. Если так легче.

2006 год.


Кривая жизни

- Так странно, не находишь, спокойно разговаривать сейчас?
- Наверно, но ведь не в первый раз.
- Не в первый, во второй.
Ни тени улыбки, волнения, эмоций не прочитать по голосу. Спокойный, ровный, у меня, скорей всего, такой же.
- Зачем звонишь?
- Спросить хотела, мне сказали, что видеть хочешь, приглашаешь.
- Хочу? Не так я говорила. Но я совсем не против буду, если ты приедешь.
- И все же странно. Ты почти рядом, нет тех тысяч, что перестуком колес отсчитывались расстоянием и временем. Но стала дальше.
- Мы обе стали дальше, поезда тут бессильны.
- Даже «Сапсан»? – Улыбка?
- Если он сумеет в четыре часа уместить все годы, то значит «Сапсан» в силах.
- Я помню белые ночи, в Питере они такие же?
- Нет, в Питере темнее и короче, всего лишь география.
- Да, солнце было почти в зените глубокой ночью…
Слова не находились для ответа, пустой разговор ни о чем…
- Ты за это время любила?
- Любила, была на вершине и к черту в ад летела после. Теперь как в ледяной пустыне. Да и любовь, скорей гостила. Побыв чуть-чуть, бежала прочь.
- Опять мне странно. Так долго говорим. Неужто столько требуется лет и сил, чтоб просто говорить?
- М-да, мне странно то, что ты сама звонишь.
- Покажешь мне фонтаны, одетые в радужную вуаль из брызг?
- В любой момент до осени они в твоем распоряжении. – Улыбаюсь.
- Хочу увидеть их и тебя. Десятки раз мы были рядом, нас разделяли лишь станции метро. Желанья не было мне позвонить, увидеть?
- Нет, не было.
- А сейчас?
- А сейчас звонишь ты.
- Сама не думала, что сделаю такое. Но, знаешь, совсем никакого волненья на душе.
- Да, в прошлом все.
- Кто мы друг другу?
- Я не знаю, но я простила.
- Как и я, но поняла, что с отступившей и прощенной обидой ушло…
- Я знаю что ушло. Приезжай, поговорим, побродим по мостам.
- Десять лет потребовалось, что б просто побродить…
- Ты повзрослела.
- А ты нет.
- Ну да, ну да, значит теперь мы ровесницы.
- И нам обеим тридцать лет.
- Ты замечательно считаешь. – Улыбаюсь.
- Я не знаю, удастся ли мне приехать вскоре.
- Я понимаю, если будет время, рада буду видеть.
- Ты грустная. Из-за чего?
- Всегда причина есть для грусти та или иная. Свою причину я оставлю при себе.
- Права. Пора заканчивать?
- Да, рада была слышать. Спросить забыла, как у тебя дела?
- И свои дела оставлю при себе.
- Справедливо. Ты звони и приезжай, как соберешься.
- Пока?
- Пока.

Гудки, гудки, гудки…
Как часто я ждала подобного звонка и вот, свершился он. Что бы поставить точку.
Совсем другие мысли, о другой…
Неужто нужно будет так же десять лет, что б отпустить все невозможности, обиды, расстояния?..
Всего лишь надо – просто жить.
Наимудрейший вывод.
Кривая жизни выведет сама.

2012 год.


Я хочу нравиться тебе...


Осторожный, чуть робкий взгляд больших глаз, которые смотрят на меня в ожидании слов. Молчу, не знаю о чем говорить. Зачем я здесь с этой девушкой? Надо уходить. Приятный вечер, но…
- Пойдем гулять?
- Гулять? Я не знаю, что тебе говорить, о чем спросить, рассказать.
- Будем молчать, зачем говорить? Такой теплый вечер, пойдем? – Голос тише, тише, тише, с нотками грусти понижается до шепота, поникая вовсе на последнем слове.
Как глупо себя веду, почему бы не погулять, ведь спешить некуда. В конце концов, это я пригласила… черт, не я, а меня, все с ног на голову. Как сказать «нет», отказать, не нужно мне этого всего.
- Пойдем. – Согласие слетело с губ вопреки мыслям. – Каталась в этом году по каналам?
- Нет, собиралась, но так и не собралась. – Голос встрепенулся, словно бабочка, которую спугнули с цветка.
- Тогда идем исправлять.

Монотонный голос гида рассказывает о достопримечательностях. Мной самой уже до мелочей заученный наизусть текст. «Обратите внимание на это величественное здание справа – это Юсуповский дворец, именно здесь… слева от нас здание всемирно известного БДТ имени Товстоногова… мы проплываем под мостом, названным …» Говорит и говорит, туристы поворачивают с открытыми ртами головы то вправо, то влево, а я прислушиваюсь к своим ощущениям от нашей близости. Ничего. Смотрю на профиль, голова чуть повернута в противоположную от меня сторону, этот поворот не меняется даже, когда следует посмотреть на другой берег набережной в такт рассказу. Сколько раз с детства ты это слышала? Не хуже гида сможешь рассказать, о чем тогда думаешь?
Вечера уже наполнены совсем не летней прохладой, от воды становится вовсе холодно. О чем я думала, на тебе легкая блузка. Ответом стало неуловимое движение озябших плеч.
- Принести тебе плед, холодно? - Опять этот взгляд, внимательный, ожидающий.
- Спасибо, не надо. – Вновь поворот головы в сторону набережной. – На это можно смотреть бесконечно.
- Да. – Не о дворцах величественного города ты думаешь, чувствую, что не о них.
Речной трамвайчик, причалив, прервал наше молчание, которое повисло после короткого диалога.

Неловкое объятие.
- Спасибо за вечер.
- И тебе.
Метро развело нас по веткам. Почти пустой вагон ночной подземки, тишина вокруг, она же внутри вперемежку со спокойствием.
«Мы увидимся еще?» - смс уже при подъезде к дому.
Отказать и сказать нет? Но почему нет?
«Если ты хочешь, то увидимся».
«Я хочу».
«Позвоню тебе, спокойной ночи, еще раз спасибо».
Ответа не последовало. Ненормальная, надо же было ответить «позвоню тебе», так холодно, официально, совершенно по-дурацки.
Я позвонила, опять не знаю для чего и зачем.
Встреча.
Еще одна.
Еще.

- Нас оштрафуют?
- За что? – Господи, теперь я веду себя, как подросток. Когда в последний раз целовалась на эскалаторе метро? Не вспомнить. – Пусть штрафуют.
- Пусть.

Так трогательно даришь мне розу.
- Прости, не смогла сбежать с работы раньше. Это тебе.
Теперь я робею и смущаюсь? Сегодня забыла купить цветы, оказалось – не случайно. Обмен был бы нелепым. Или нет? Не важно, в ладонь ложится твоя ладонь.
- Мы не опаздываем? Хочу скорей попробовать индийскую кухню, никогда не ела.
- Опаздываем. – Улыбаюсь, глядя на цветок.

Встреча.
Встреча.
Встреча.
Чаще ловлю себя на мысли, что скучаю.
Разве?
Да.

Дыхание нежной теплой волной ласкает плечо. Доверчиво и хрупко прижимаешься ко мне, под рукой чувствую стук сердца, замедляющего свой галоп, успокаиваясь. Молчим, уже совсем не от того, что нечего сказать.
- Не хочу улетать.
- Всего десять дней. Отдохнешь, покупаешься, позагораешь за меня тоже.
- Очень много.
Много, очень много, больше недели, двести сорок часов, безмерно долго.
- Ты не хочешь курить?
- Хочу, но на балконе холодно.
- Я буду тебя согревать, так нравится, как сигарета освещает в темноте твое лицо.
И вновь слов не нужно, никаких. Закуривая, доверяюсь теплым рукам, оберегающим от холода.
- Прекрасная осенняя погода стоит этим летом, согласись.
Я соглашаюсь, улыбаюсь, прижимаюсь, делая редкие затяжки.

сентябрь, 2012 год


Письмо без адресата

Мозаика.Сборник миниатюр.
Вы, может быть, последнее, что я буду называть любовью. Возможно, болью назову лишь вас. Так может статься, что только вы явились причиной самых сильных сомнений и неуверенности, граничащей с малодушием. И только лишь вы вошли в мою жизнь для того, дабы показать, что могу страшиться будущего. Того будущего, которое не смогу контролировать никогда. Как предопределить жизнь с человеком, которого нет у меня. Когда-нибудь вы скажете: «вот он день, когда я хочу, могу и буду». Хотелось бы взглянуть, как это будет. Однако нет, не нужно, пусть все случится вне. К тому времени я буду «мертва» для этого знания, ведь «Ну и что, что она умерла, не обязательно умирать, чтобы умереть!»
Что же это? Смирение с неизбежным? Должно быть так.

«Вот уж не бунтуя, не противясь,
Слышу я, как сердце бьет отбой,
Я слабею и слабеет привязь,
Крепко нас вязавшая с тобой…»

Двоим таким не должно и вряд ли возможно жить вместе. Не потому, что не хотят или не могут. Правда в том, что у них дороги две, не пройти их вместе, только порознь, чтобы успеть все, предназначенное на протяжении пути. Значит идти каждому своей дорогой. Быть счастливыми порознь, как порознь и несчастными.
И все же ненавижу вас за это смирение, но больше ненавижу себя.

«Никого нет в мире бесприютней
И бездомнее, наверно, нет.
Для тебя я словно голос лютни
Сквозь загробный призрачный рассвет.
Ты с собой научишься бороться,
Ты, проникший в мои последний сон.
Проклинай же снова скрип колодца,
Шорох сосен, черный грай ворон,
Землю, по которой я ступала,
Желтую звезду в моем окне,
То, чем я была и чем я стала,
И тот час, когда тебе сказала,
Что ты, кажется, приснился мне».

Какая теперь уж польза от этой ненависти, равно как и от любви.
То, что между нами всегда не поддавалось для меня этим понятиям. Любовь. Ненависть. Как банально. Не правда ли.
Как много было слов и строк, и в рифму и без рифмы.
Так многое наговорив, стыжусь за половину.
Другая половина – пыль, вода.
Слова… как их сказать не сложно.
И лишь одно молчанием звучит,
Одно оно не ложно.

Любой поток слов, каким бы он ни был, имеет определенное окончание. И вот оно настало. Тишина.

«Часы остановились. Движенья больше нет.
Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет.

На скатерти холодной неубранный прибор,
Как саван белый, складки свисают на ковер.

И в лампе не мерцает блестящая дуга...
Я слушаю молчанье, как слушают врага.

Ничто не изменилось, ничто не отошло;
Но вдруг отяжелело, само в себе вросло.

Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук.
Но точно где-то властно сомкнули тайный круг.

И все, чем мы за краткость, за легкость дорожим,-
Вдруг сделалось бессмертным, и вечным - и чужим.

Застыло, каменея, как тело мертвеца...
Стремленье - но без воли. Конец - но без конца.

И вечности безглазой беззвучен строй и лад.
Остановилось время. Часы, часы стоят!»


Январь 2014


ЧАСТЬ II

ст. м. Достоевская

Мозаика.Сборник миниатюр.
Спешу на свидание. Очередная попытка быть счастливой. Вид безупречен, в руках такая же безупречная лилия. Невероятно чистая, невероятно большая, невозможно белая.
Только один переход со своей ветки на «Достоевкую» и там еще одна остановка. Моя любимая станция, такая лаконичная, невероятно элегантная, такая строгая, так похожая на мой любимый город. Аркада освещенная матовым светом фонарей, с нетерпением жду, когда передо мной откроется полюбившийся вид. Каждый раз, попадая на эту станцию, не сразу вхожу в подъехавший поезд, сажусь на скамейку, просто наслаждаясь строгим серым камнем и четкими линиями.

Медленно бреду по переходу. Наверное, надо было купить какую-то безделушку в честь дня ангела. Сувенир, такой глупый, как кружка с именем (какой кошмар) или другую ерунду, которую принято покупать на всяческие праздники. Никогда не умела делать подарки, тем более их выбирать. Ограничусь лилией.
Сейчас посижу, как завелось по моей личной традиции, дождавшись момента, когда вестибюль почти опустеет. Короткий промежуток, секунд тридцать. Тридцать секунд почти тишины, почти пустоты. Такое у меня настроение. Отличное настроение. Просто самое лучшее настроение.

Труп женщины в вестибюле окружили работники метро, медики, просто зеваки. Это приводит в шок. Она полу-накрыта, видны ноги, волосы, разметавшиеся по мрамору пола, рука откинута, а в ней сумка, из которой выкатилась кружка в подарочной бумаге, перетянутая цветной ленточкой. «Андрей».
Не задерживаясь сажусь в поезд, успевая вбежать в уже закрывающиеся двери.

Им не нужны эти кружки, скорей всего и цветы. Тем, кто вас ждет, любит, смотрит на телефон в ожидании звонка, выглядывает каждые пять минут в окно, что бы увидеть ваш силуэт.

Возвращайтесь живыми, всегда живыми.

весна, 2012


Пустые ладони

О чем?
О чем же?
Так хочется рассказать, так просится быть рассказанным.
Перед глазами цветной океан, зачерпываю из него ладонями чудеса, найду среди них свое и непременно расскажу.
Вот они лежат, переливаются, такие разноцветные маленькие шарики сферы.
Дотронуться до одной их них, погладить пальцами, попробовать на вкус, проникнуть вовнутрь. Я знаю каждое их этих чудес.
Вот.
Вот этот смотрит на меня, стремится ко мне. Алыми и бордовыми перламутровыми переливами, зовет к себе горячими колючими разрядами. Я хотела о тебе рассказать, еще недавно.
Охватывает страсть. Пробивает током по позвоночнику, царапает ногтями по спине, впивается губами, зубами, пьет, выпивает всю до дна. Ударяет кровью в голову, скручивает в экстазе до судорог, гремит сердцебиением в такт каждому движению.
Да.
Да!
Да!!!
Вырывается криком, перемешанным со стоном. Мириадами огенных искр впрыскивается в каждую клетку, обжигая, выжигая, опустошая, вознося.
Утихает.
Волной дрожи уходит вовнутрь, в глубины, растворяясь.
Бордово-алая сфера тает на пальцах, впитываясь в них.
Исчезает.
Нет, не о тебе.
О чем?
Может быть этот?
Бело-голубой шарик парит чуть выше остальных.
Волшебная, сказочная аура, в которой угадываются далекие королевства, благородные рыцари, прекрасные принцессы, драконы, которые преодолевают сотни верст одним взмахом своих сильных крыльев, отливающих золотом.
Сказка, ты тоже недавно была так рядом. Вот то, что нужно сейчас. Буду о ней.
О странствиях, о чУдных созданиях, заполняющих неведомый мир, о…
Шарик тает, тает, тает… Превращается в прозрачную дымку, улетающую ввысь, туда, куда мне не добраться.
Не могу.
Не сейчас.
Но если не могу туда, то…
Черный глянцевый шар упал ниже всех, в самое сердце.
Боль.
Тебя я знаю.
Растекается кислотой, разъедает все существо, прожигая до костей и сами кости, не оставляя ничего, только черную боль в сжимаемых тисками висках, в агонии, застилающей все мысли и чувства.
Я помню тебя, очень хорошо помню.
Черным холодным потом выступает на затылке, сползает вниз по волосам.
Отпускает уходя.
Нет.
Не ты.
Не о тебе.
Следующий вызвался сам, как будто нашептывая: «возьми меня». Болотно-серый, мутный, как…
Тоска.
Неспешно протягивает он свои скользкие щупальца, осторожно, совсем не больно обволакивает, погружается в меня, погружает в себя.
Трясина заползает в мысли. Хлипкими вздохами, своими вдохами вместо моих заполняя легкие серой сыростью.
Нельзя!
Прогоняю, нельзя… оттуда трудно вырваться.
Стряхиваю с ладони. Падает, превращаясь в лужицу, от которой оторвался мутный болотный туман. Порыв свежего воздуха развевает его, унося с собой морок.
Один.
Остался один.
Бирюзовый с вкраплениями весенней зелени, мягкий свет отходит от шарика. Что он мне напоминает?
Надежду.
Расцвечивая все вокруг. Светлеют глаза, как легко дышится полной грудью, воздух прозрачен, радостно бьется сердце. Солнце светит ярче, оно лучистое и теплое.
Мое, да – это мое. Об этом.
Без этого нет смысла в страсти, нет выхода из боли, нет брода из тоски, и сказки не пишутся совсем.
Надежда осталась последним шариком в моих ладонях. Я сотворю из пальцев свой собственный ларец Пандоры, сберегу, не выпущу, оставлю себе, навсегда.
Сжимаю осторожно руки, сфера превращается в твердую маленькую горошину.
Бегу с ней домой, буду всматриваться и рассказывать всем, что она есть, ее не может не быть, вот она у меня, я ее нашла.
Раскрываю ладони, посмотреть, взглянуть, поверить.
Чуть заметная песчинка источает бирюзовый свет с прожилками молодой зелени.
Проскальзывает сквозь пальцы, теряется в песке.
Падаю на колени, рою песок, кричу, ищу…
Тщетно.
Смотрю на пустые ладони, в которых еще недавно был целый мир чудес, прекрасных и страшных, манящих и отталкивающих. Да, они тут жили, чудеса, в этих ладонях.
Мне не о чем рассказать
Мне не о чем написать.
Не о чем.

Есть океан чудес, где я их набрала, вернусь туда и наберу новых, обязательно наберу.
Буду вглядываться, узнавать, рассказывать о них.
А пока…
Пустые ладони.

2012 год


Любой плод сладок,
Солнцем озаренный.
Так думал я

Мозаика.Сборник миниатюр.
- Чем ты там занимаешься весь день? Что за безумный взгляд полный тоски и удивления, восхищения, непонимания? Ты похожа на сумасшедшую сегодня.
- Хокку читаю.
- Весь день?
- Да.
- Это те странные японские стихи без рифмы? Ужас, ты еще более ненормальная, чем я думала.
- При чем тут рифма и кому она вообще нужна?
- Так стихи же, должны быть с рифмой или с ритмом хотя бы как у Гумилева, например, в его белом стихе.
- К черту рифму и ритм! Есть намеченный, почти черно-белый образ, как рисунок тушью на бумаге.
- Ты опять сейчас мне будешь про, как там говорила?
- Суми-ё.
- Да, про него рассказывать и его глубину? Тебя не исправить, ты или читаешь или пишешь или рисуешь, на меня у тебя времени нет. - обида, непонимание.
- Пойми! Хокку - образ настолько ёмкий, так завораживает, уводит воображение за собой в такие дали, каких может достигнуть твоя фантазия. Попробуй понять, прочувствовать, пойди за этими словами, осознай, куда ты можешь пойти за ними, куда можешь дойти. Воображение - вот что пробуждается, есть ли оно у тебя?
- Хорошо-хорошо. Много прочитала за день?
- Одно.
- Одно?!
- Да.
- Три строчки за весь день? Воображение? Оставь, ты бредишь. - снова непонимание.
- Да! Пойдем со мной, дай руку, я покажу, ты не была там!
- Где я не была? - смех настороженный, как при разговоре с психически больной.
- Да отпусти ты себя, пошли!
- Ну, хорошо, обещай, что это будет не далеко. Какая там даль в нескольких словах… - снисходительная улыбка.
- Если ты сможешь, пройдешь очень далеко, просто позволь провести.
- Только избавь меня от улиток ползущих. - насмешка.
- Отчего же? Это Иссё.
- Иссё?
- Поэт. Ты вдумывалась в суть?
- В суть чего?
- Пути улитки.
- Ты о чем?
- Об этом:
«Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!»
- Бред, не хочу я.
- Стой! Подумай! Это же невероятно! Маленькая улитка, беззащитная, что ей предстоит преодолеть на этой горе, представь себе масштаб! Фудзи и она.
- Она не доползет.
- Но она ползет! А если доползет? Если ее не раздавит случайно скатившийся камень всмятку или не уничтожит еще что-нибудь, вот она ползет и ведь знает, что она ничто по сравнению с этим путем.
- Да зачем ей вообще туда надо?! Если и доползет там, на вершине снег, ты что не понимаешь, улитка сдохнет от холода!
- Но она ползет - зная, что там снег и она умрет от холода, - улыбаюсь.
- Твоя улитка дура, зачем ползти туда, где умрешь?
- Наверное, за тем же, зачем и жить, зная, что все равно умрешь.
- Ты так думаешь?- удивление.
- А ты?
Молчание.
- О чем думаешь?
- Она медленно ползет. Попросила бы орла какого-нибудь подкинуть или прилипла к зверю. Быстрей до вершины добралась бы.
- А если орел полетит не туда и зверь побежит опять вниз?
- Да, может и так, а если точно знаешь, что они наверх как раз?
- А ты не думаешь, что вершина наиболее ценна, когда к ней взбираешься самостоятельно?
- Да, ты права, пока ползешь сам, то набираешься опыта и сил, тогда и удержаться легче на вершине.
- То есть, ты считаешь, что пройти путь к вершине можно, а вот удержаться на ней не так уж просто?
- Мы сейчас о чем? Ты говорила про жизнь, что вершина – это смерть, а теперь ты про другую вершину.
- А, может, как раз про вершину именно такую тут?
- Может быть. А, может быть, о том, что горы разные бывают и у каждого своя Фудзияма. Раз улитка может доползти до вершины, то и любой может.
- Конечно, может, тут как раз об этом. Возможно, что нет непокоряемых вершин, а есть те, кто боится или не хочет их покорять?
Молчание.
- И об этом в этих трех строчках?
- А как ты считаешь, о чем в них вообще?
- Я не знаю, о многом, можно бесконечно думать.
Улыбаюсь.
- Я понимаю, - молчание, долгое молчание, - спасибо. Можно мне почитать?
Протягиваю томик Басё.
- Сами эти строки и есть вершина. Они суть. Я не думала даже, что так можно.
- А как же рифма?
- Кому нужна рифма? - улыбка.

Три часа спустя задаю вопрос.
- Много прочитала?
- Что?
- Ты много прочитала?
- Нет, ни одного. Думаю вот.
- О чем?
- О ком. Об улитке.
- Все еще? И что там с улиткой?
- Я вот думаю, что взобравшись наверх – ты не всегда на высоте. А еще, что ты не выше тех, кто у подножия горы. А еще о том, что есть то, что выше горы. Еще о многом думаю.
- Думала все эти три часа?
- Да. А ты что думаешь еще об улитке?
- Я думаю не о ней.
- А о чем?
- О том, что бы пройти по желаемому пути мало просто его выбрать.
- То есть?
- А то и есть. Его надо преодолеть, как эта улитка ползет упорно к вершине.
- Мы выбрали.
- Теперь нам надо по нему идти.
- Мы идем.
- Не смотря на опасности и трудности?
- Не смотря на них.

2012 год


Желание

Передо мной самая восхитительная, невероятная, чистая, как слеза ребенка, глубокая, как вселенная, непостижимая, как любовь, картина – белый холст.
Сколько она несет страстей и эмоций. Порождает мириады желаний. Толкает на резкие, даже грубые движения. Захлестывает экспрессией, в которой теряются рамки и возникает ощущение вседозволенности. Но на смену приходит нестерпимость нежности, граничащее с трепетом.
Так хочется очаровать ее, покорить, подчинить, сделать своей. Оставить свое клеймо. Бесстыдно выставить на всеобщее обозрение, словно обнаженную возлюбленную, после ночи любви.
«Смотрите – это моё!»
Устыдиться всего этого, отвернуться от совершенной белизны, лишь украдкой бросая взгляды.
Спустя долгие часы, дни, месяцы, похожие на ухаживание, набраться смелости и подойти вплотную.
Первый мазок, как первое прикосновение к невинной девственнице.
Оттолкнет?
Примет жадно, неистово отдаваясь и забирая одновременно?
Посмеется над тобой в финале?
Гордо ли посмотрит всем в глаза, говоря: «да, я была с ней, я ее!»
Останется со мной?
Уйдет к другим?
А может стыдливо спрячется в темном углу, что бы никто не увидел?

Вопросы.
Сомнения.
Неуверенность.
Желание.
Желание.
Желание.

Передо мной белый холст.

Украденное солнце

- Мир! Какой ты цветной, веселый и солнечный!
С открытым ртом смотрю на солнце такое прекрасное, оранжевое с зеленым, лучи ползут медленно по голубому небу с изумрудными облаками.
- Пашка! Оно исчезло! Верните его. Верните его на небо!
- Лер, кто исчез?
- Солнце, ты не видишь?! Только что висело светило, а потом исчезло!
- Да ну? Тебе не кажется, что это ненормально? Было и вдруг, нет его. Лер – это п…ц просто, как такое может быть?
- Ненормально – это не то слово, Паш. Что-то тут не так, было и вдруг не стало. А ты стоишь, как истукан уже полчаса и не видишь ничего.
- Все я вижу, солнца нет.
- Что-то делать надо, Паш.
- Надо искать или спросить, где оно может быть. Кто-то должен знать.
- Пошли искать тех, кто знает?
- Темно, давай завтра пойдем, но если оно исчезло, то всегда будет темно, Лер.
- Пашка, мне страшно.
- Мне кажется, ребята приходили.
- Что говорили?
- Молчали, смотрели на нас.
- Зачем на нас смотреть, не видели что ли никогда?
- Не видела их?
- Нет. А когда приходили?
- Не знаю. Если ты не помнишь, то, может, и не приходили, приснилось наверно.
- Паш, ты гонишь, как они тебе могли присниться, если мы не спали. Так темно, спать пойдем?
- Пошли, тут все странно. Так темно не было раньше. А море такое медленное, видишь?
- Вижу, надо уходить не нравится мне всё это.
- Лер, ты чего дрожишь? Пробрало совсем?
- Да, мне страшно. Ой, смотри, крабики!
- Ты от страха смеешься, как ненормальная?
- А сам, что ржешь? Давай их ловить!
- Давай ловить! В темноте только неудобно.
- Их видно, они светятся, глаза раскрой, как лампочки!
- Они такими не были раньше.
- Раньше все было другим, мир свихнулся, я так думаю.
- А зачем они нам нужны, Лер?
- Насобираем, потом их кормить будем, интересно!
- А ты знаешь, Лер, чем их кормить надо?
- Нет, будем все подряд давать, проголодаются - все съедят.
- Хватит смеяться, давай уже ловить, а то они вон как быстро бегают, как ягуары.
Темнота поглотила, ловля крабов шла успешно, а потом все исчезло.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………….
- Эй, два идиота, нормальный приход был?
- Паш, они уже нам обоим снятся.
- Кто?
- Вот эти. Вон из нашего сна! Б…ь!
- Ты чего?
- Смотри, оно опять там!
- Кто?!
- Кто-кто, Солнце! Появилоооооось.
- Охренеть…… давай смотреть.
- Даааааааа…..
Солнце было синим и желтым.
- Придурки, вы третий день в загоне, нам улетать завтра, когда у вас уже закончится все.
- Сгинь, не чистый! Пашка, прогони их.
- Знаешь, что я думаю? Это вчерашние крабы, которых мы наловили, они превратились.
- Жуть. Давай отпустим, мне опять страшно, чем ты их накормил?
- Твой Егор тоже превращался, помнишь?
- Егорку я с собой заберу, он хороший, живет за лампой и всякую гадость летающую ест, что бы меня не кусала. И солнце стало на него похоже, смотри – зеленое с коричневым.
- Даааа, наверно Егор его и нашел, он тебя любит.
(Чилим перекочевал из одной руки в другую).
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Морозная Москва растворила зеленое солнце и оранжевое небо, Егор превратился в обычного геккона, а крабы оказались друзьями.
Отпуск закончился.

2012 год


ЧАСТЬ III

Чинья-Ворык

Дорога домой всегда короче, так говорят. Машина летела по трассе, не замечая мелких выбоин. Мощный двигатель настойчиво урчал, вселяя уверенность. Был понедельник, трасса была пустынной, изредка попадались встречные фуры. Вокруг все говорило о том, что скоро придет настоящая весна, снег еще был, но те рваные куски, которые затерялись в тени деревьев, набухли и приобрели грязно мокрый оттенок. Погода была неуютной, а пейзаж не располагал, в общем-то, к веселью. Однако, позади был тяжелый день, а впереди, в нескольких часах езды, отдых и покой. Поэтому она еще больше прибавила газу и машина, набирая скорость, вдруг начала незаметно замедлять ход.

"Вечно тут что то не так", пронеслась в голове и ситуация утром по пути сюда, когда чуть было не повстречалась с Всевышним, но так получилось, что Он наверное был не готов к визиту и наказал ее за приход не по регламенту сильным испугом. Странно, но об этом утреннем происшествии не вспоминала весь день. Посмотрела на спидометр. Шестьдесят километров позади, скоро будет Чинья-Ворык. Плечи сами собой немного передернулись, стало неуютно. Ужасное место. "Что с машиной?" Она ехала слишком медленно, не смотря на упорное давление педали газа. Асфальт дороги был изрыт трещинами, которые разбегались во все стороны агрессивно и настойчиво, вгрызаясь в твердое покрытие.

Рассказывали, что тут в 30-е годы прошлого века была единственная в республике шахта по добычи радиоактивных руд. Если сейчас углубиться в тайгу вокруг Чинья-Ворыка, то обязательно наткнешься на колючую проволоку с выцветшими знаками радиационного предупреждения. Говорили, что работала шахта не долго, что-то мешало доставать руду. Заключенных привозили и привозили, но толку было мало, все в открытых язвах, полусгнившие они работали, пока не умирали, никто их не хоронил. Просто потом, когда решили отказаться от этой выработки, всех побросали в шахту, живых и мертвых, сравнивая бульдозерами.

Страшная история великой страны. Много было страшного в те времена и это может не самое ужасное. Мотнув головой, она попыталась отогнать эти мысли. «Трещины стали как будто черней? И что это? Сквозь трещины сочится дым? Нет - это туман, только очень плотный. Ерунда, накручиваю себя, днем было тепло, асфальт нагрелся, сейчас вечерняя прохлада вызвала эти испарения, все остальное бред». Создавалось впечатление, что машина вязнет в этом тумане, с трудом пробирается дальше, умоляя остановить ее и оставить в покое, не заставлять ехать вперед. Но ей надо домой и надо ехать.

«Дурное место, тут - то солнце палит, когда вокруг холод, то дожди льют, когда везде сушь. Аномальная зона, может поле какое-нибудь магнитное сильное или еще что. Местная земля напичкана всякими ископаемыми, все от них». Она улыбнулась кривой улыбкой, вспомнив все книжки про ЧАЭС и сталкеров - "это все от них, в голове мусор один. Зоны, аномалии, мутагенные формы жизни, и ничем не приметный таежный поселок Чинья-Ворык тут ни при чем".

«Ну, вот впереди уже никакого тумана, чистая дорога». Она посмотрела в зеркало заднего вида. Зрачки непроизвольно расширились, туман, оставшийся позади, набирал скорость, как живое существо, бросаясь в погоню. Двигатель взревел, машина понеслась прочь, но как бы быстро она не ехала, туман становился все ближе и ближе. Уже касается кузова, издавая при соприкосновении мерзкий чавкающий звук. Молчаливый крик нарастал внутри, паника начала охватывать разум, руки впились в руль так, что начали покалывать и ломить…

«Догнал наконец-то, шустрая девчонка». Пронизав это движущееся неживое железное создание насквозь, он добрался до живой плоти и поглотил ее. Довольно сгущаясь и переливаясь внутри клубами, отступил и пополз назад. «Сегодня далеко пришлось уйти».

Машина вырвалась из тумана, мчалась по трассе все дальше и дальше. Только все изменилось. Эта трасса была не той, она проходила сквозь все. Сквозь столбы высокого напряжения, деревья, неслась поверх рек, была бесконечной и по ней мчалась машина, а за рулем сидела фигура с пустыми глазами. Если бы кто-нибудь посмотрел внимательно, то понял, что там нет никого - это было ничто.

Машины притормаживали, проезжая небольшой поселок со странным названием Чинья-Ворык, был обычный вечер обычного дня трассы. И только где то там, в тайге, послышался вздох - один, сытый, тлетворный и гнилостный. Хотя, это всего лишь иллюзия. Это вполне могло оказаться обычным выбросом болотного газа.

А болот тут много.

2008 год


Ему

Сколько раз я говорила, что люблю вас? Ежедневно просыпаясь, когда вы чуть свет будите меня и с последним вздрагиванием ресниц, погружаясь в сон.
Я влюблена страстно и нежно, самозабвенно и восторженно.
Вы предстаете передо мной таким разным.
То легкомысленным юношей, который срывает легкий шарф с шеи порывистым влажным движением Невы, ерошите волосы бризом Фонтанки, Мойки и каналов, а затем более дерзким солоноватым порывом ветра с Финского залива.
То холодным молодым мужчиной в строгом деловом костюме своих дневных проспектов и улиц. В ваших серых глазах отражается такое же серое небо. Сверяете часы по выстрелу Петропавловской пушки, дабы не опоздать в бесконечные офисы, чуть отстраненно наблюдая за туристами, которые любуются вашей безупречностью. Отполированные черные туфли сливаются в один нескончаемый ряд таких же черных машин, мчащихся в такт с вами в деловой суете. Ближе к вечеру, чуть уставший от ритма дня, небрежным движением вы ослабляете галстук, расстегнув верхнюю пуговицу. Шаг уже не так чеканен, тверд и порывист, вы стараетесь его приглушить в ставшей неспешной походке парков и скверов.
То светским львом в блеске Невского и набережных, дворцов и театров, огни которых сравнимы с мерцанием драгоценных камней в перстнях ваших пальцев, лощенным и надменным, но от вас невозможно отвести глаз. Такой волнующе не преступный, окидывающий всех исполненным достоинства и величия взглядом, когда вы приподнимаете цилиндр разводных мостов в легком приветствии.
То не устающим кутилой ресторанов, клубов, баров и кафе. Искристым и игривым, вызывающе опасным в своей неотразимости.
То городским шпаной на темных улицах, с бутылкой пива в руке, сигаретой во рту, рокерской куртке и колючими захмелевшими глазами.
То таким романтичным, как влюбленный идущий со свидания, с блуждающей улыбкой на устах. Хочется рядом с вами гулять по Гороховой и Малой Морской, Садовой и Рубинштейна, Миллионной и Шпалерной, Казанской и Марата, никуда не спешить, вдыхать один воздух с вами, смотреть на то, на что смотрят ваши глаза. Если бы вы знали, как это прекрасно. Вы, конечно же, это знаете.
То мистическим, полным страшных тайн и холодящих кровь историй о Сфинксах, Башне Грифонов, Обводном канале и Ротонде. Вы окутаны легендами, шепотом тишины в пустых подворотнях и тяжелым воздухом парадных.
То берущем за руку и ведущем в дворы-колодцы. Вы держите мою ладонь, я все же смущаюсь от того, что наблюдаю за чем-то очень интимным, сокрытым от посторонних глаз. Это похоже на то, будто накрываешь украдкой грудь любимой женщины или становишься невидимым случайным свидетелем личной жизни других людей. Чувствую себя чуть неловко, иногда неуютно и тревожно, но всегда чувственно-волнительно.
Сколько вам посвятили стихов и романов, написали холстов и запечатлели в музыке? Не счесть. Влюбленные в вас были великими и не очень, знаменитыми и безвестными. Гуманистами и злодеями. Я, всего лишь, одна из. Даже не одна из лучших, просто влюбленная в вас «ещеодна» из бесконечной череды тех, кто был, кто есть, кто будет.
Но так случилось, что вы подарили мне свою любовь, окружили заботой и теплом, улыбаетесь каждый день так, что влюбляюсь снова и снова. Как у вас получается убедить меня в том, что я у вас единственная? Почему верю в это даже промокая до нитки и замерзая от колючего ветра и не видя солнца за бесконечными потоками серых дождей? Даже тогда не перестаю смотреть на вас не скрывая восхищенного обожания и восторга.
Обнимайте меня своими ветрами, целуйте бесконечными дождями, берите влажными морозами.
Я люблю вас, мой единственный мужчина, мой Петербург.

18 июня 2013 год


Лик Господа

И Господь сказал Моисею: взойди ко Мне на гору и будь там; и дам тебе каменные скрижали, и закон и заповеди, которые Я написал для их научения. И Моисей встал с Иисусом, своим служителем, и Моисей пошёл на гору Божью, а старейшинам сказал: оставайтесь здесь, пока мы не возвратимся к вам; вот Аарон и Ор с вами; кто будет иметь дело, пусть приходит к ним. И Моисей взошёл на гору, и облако покрыло гору, и слава Господня осенила гору Синай; и облако покрывало её шесть дней, а в седьмой день Господь воззвал к Моисею из среды облака. Вид же славы Господней на вершине горы был перед глазами народа Израиля, как поедающий огонь. Моисей вступил в середину облака и взошёл на гору; и Моисей был на горе сорок дней и сорок ночей
(Исх. 24:12-18)

В то время сказал мне Господь: вытеши себе две скрижали каменные, подобные первым, и взойди ко Мне на гору, и сделай себе деревянный ковчег; и Я напишу на скрижалях те слова, которые были на прежних скрижалях, которые ты разбил; и положи их в ковчег. И сделал я ковчег из дерева ситтим, и вытесал две каменные скрижали, как прежние, и пошел на гору; и две сии скрижали [были] в руках моих. И написал Он на скрижалях, как написано было прежде, те десять слов, которые изрек вам Господь на горе из среды огня в день собрания, и отдал их Господь мне. И обратился я, и сошел с горы, и положил скрижали в ковчег, который я сделал, чтоб они там были, как повелел мне Господь.
(Втор. 10:1-5)

Уже спустя полчаса после начала восхождения пешком на Гору Моисея, в моей голове нарастало ворчливо настроение «И ради чего туда иду, я гор ни разу не видела и солнца, закатов и рассветов в разных частях света»? Полная темнота сопровождала восхождение, рядом шли такие же любители острых ощущений. То там, то здесь шепотом озвучивались мои мысли на разных языках. Под ногами то и дело проскальзывали камешки, заставляя ноги скользить и удерживать равновесие. Мимо проходили верблюды, на спинах которых сидели более «умные», чем я, паломники, заставляя прижиматься то в одну сторону тропы, то в другую. Подъем становится круче и круче, силы стремительно тают.

Позади четыре часа восхождения, ноги подрагивают, усталость, все тело разгорячено и мокрое от пота, впереди последний рубеж - семьсот пятьдесят ступеней. Ступеней, как сильно сказано. Тропинка из больших валунов и камней поменьше, отшлифованных миллионами ног, скользких и опасных. Это тропа такая крутая, а сил так мало, что по этим валунам иногда почти ползу, помогая руками.

Вот она вершина. Плохо соображает от усталости мозг, кругом люди, люди, люди, все уставшие, напряженные. Это напряжение чувствуется в самом воздухе. Распрямляюсь, перевожу дух от многочасового подъема. Меня встретил пронзительный холод и ветер, который за считанные секунды остужает весь жар, который источало тело, заставляя его биться в холодном ознобе. Одежда насквозь мокрая, становится ледяной.

Хорошо, что взяла свитер запасной. Снимаю с себя все, куртку, футболку, даже нижнее белье, засовывая в рюкзак, их можно отжимать. Надеваю сухой и мягкий свитер. Чуть комфортнее. В голове опять вопрос: «Зачем»?

Рассвет уже совсем близко, небо светлеет, чуть показывая очертания рыжих гор Синая. Вот-вот встанет солнце. Торжественный момент все ближе, напряжение все больше и больше.
Небо постепенно раскрашивается золотым и алым, внизу переливаются под восходящим солнцем горы. Немыслимый вид. Забываешь о холоде и усталости, заворожено наблюдаю, как все вокруг преображается. Чем ближе восход солнца, тем ярче игра красок на горах, золотистых, розовых, желтых, алых, неописуемых цветов. Нет слов в человеческих языках, что бы выразить все это. И тогда со всех сторон доносится язык Божественный. Молитвы, читаемые шепотом и в полный голос, наполняют все пространство. Они звучат на русском и иврите, английском и немецком, японском и французском.

Но тут все стихает, становится как-то особенно тепло. Ты стоишь и не понимаешь. А потом просто забываешь, что надо что-то понимать, только смотришь немигающим взором, всем своим существом смотришь на Него. На Свет Его, который заполнил всю тебя без остатка, растворил в себе и насытил. И ты вся - есть ожидание Откровения. Вот- вот Он явит еще Заповедь, которую ты подобно Моисею выбьешь на каменной скрижали. Усталости словно не было, забыты все тяготы подъема, в сердце только благоговение и покой.

Постепенно все начинают спускаться с горы. Уже совсем светло. Смотрю вниз и удивляюсь, как я смогла сюда подняться? Нет, я, конечно, была и на горах повыше этой. Приэльбрусье и Домбай, но как можно подняться в полном мраке по этим отвесным тропам? Не иначе всех нас Кто-то вел за руку, незримо и бережно, дабы явить Чудо.

И тут как Откровение мысль: «Вниз только тропой Пророка, только тропой Покаяния». Смогла! Прошла легко и радостно, по узкой каменной тропе опасной и коварной. Святым Путем спустившись в мир людей, я принесла с собой Истину:

- Бог есть.

2012 год


Бетельгейзе

Мозаика.Сборник миниатюр.
Сегодня Она взорвалась.
Альфа Ориона, красный сверхгигант Бетельгейзе. Наш мир изменился навсегда. Изменился, оставаясь неизменным в своей изменчивости.

Когда-то давно, кажется вечность назад, я узнала о ней и ночи напролет высматривала в ночном небе. Читала все подряд от научных работ до совершенно бредовых предположений. Хотела написать какой будет наша планета, затерявшаяся на окраинах галактики, после взрыва Сверхновой. Хотела предположить, как изменится жизнь людей, когда небо осветят два солнца. Какие стихи будут писать поэты и какие модели развития жизни придут в голову писателям-фантастам. Что придется придумать астрологам, для того, что бы заменить это небесное тело другим в своих предсказаниях. Так и слышу по телевидению или читаю в газетах: «взрыв звезды очень сильно повлияет на людей, родившихся под знаком Тельца (Стрельца, Весов, Скорпиона, Козерога, etc). Стоит поберечь свое здоровье, особенно область шеи. Возможны финансовые потери. В любовной сфере вас ожидают приятные изменения…». Ничего страшного в том, что взорвалась она не сегодня, а каких то шестьсот сорок лет назад или чуть меньше, это такая малость. Нет, ничего не изменится, все так же будем внимать советам звезд купить теплый шарф, прятать кошелек подальше и надеется на любовь. Какой массированной истерией будут исходить всевозможные религиозные фанатики. Хотя последним не требуется взрыва Сверхновой, у них и без этого получается с завидной регулярностью предсказывать апокалиптические ужасы и всевозможные кары по поводу и без оного. Как отчаянные люди в попытке сохранить жизнь, будут строить бункеры и копать землянки, в надежде пережить комическое явление. Во время похода в магазин, что бы купить для этой цели лопату, попадают под колеса пьяного водителя.

Сколько всего можно было написать обо всем и обо всех, пока не поняла, что описать одно, значит упустить другое. Описать все не получится в силу ограниченности времени и знаний, не писать ничего, значит упустить всё. Возможно, даже написала бы нечто стоящее, а, скорей всего, нет. Где-то слышала, если обезьяне дать печатную машинку, научить бить по клавишам, то принимая в расчет наличие Бесконечности, она рано или поздно в бесконечном наличии вариантов, могла бы воспроизвести вплоть до запятой текст «Войны и Мира». Учитывая то, что я наделена разумом, могла бы пойти дальше обезьяны и создать что-то свое, такое же великое, впрочем, как и любой другой.

Отложив все на потом, когда в голове сложится хоть какая никакая структурированная или хаотичная картинка, продолжала думать о Бетельгейзе.
Теперь же, сидя и созерцая новое светило, думаю не о нем, а скорей о том, что есть этот взрыв для бесконечного течения материи и времени. Сколько подобных взрывов было и будет, сколько их происходит в это самое мгновение. Миллион, миллиард, гугл, гугл плекс или все это исчисляется числом Грехема? Или такого числа еще не придумали, не представили. Возможно, его нет вовсе. Учёные утверждают, что это не только невозможно представить, не хватит места во всей вселенной, что бы просто записать это число, не говоря уж о том, что бы вложить в него то, что им исчисляется. Но раз существует Бесконечность, то есть бесконечно много места, значит записать возможно.

Непонятная штука эта Бесконечность. Ведет она себя, прямо скажем, странно. Если к бесконечности прибавить гугл, то получится бесконечность, если к бесконечности прибавить один, то получится бесконечность, если к бесконечности прибавить бесконечность, то опять получается бесконечность, а если вычесть из бесконечности бесконечность, то получится ноль. Однако. Тогда получается, что Бесконечность конечна? А возможно их несколько этих бесконечностей? Насколько конечно число Бесконечностей или их число бесконечно? Вечна ли Бесконечность или она ограничена временем? Что такое Вечность? Это понятие ограничено или бесконечно? Признавая наличие Бесконечности мы говорим, что из ничего появилось все. При этом утверждая, что ничто из ничего не появляется, что закон сохранения энергии и материи имеет место быть и тут же сами себе противоречим на уровне глобальном, таком, как Большой взрыв и на квантовых просторах. Жонглируя этим понятием в математических формулах, употребляя его в обыденной жизни, мы не знаем, что это такое. Придумав или вычислив его, мы не знаем как с ним быть. Не можем соединить воедино отрывки знаний.
В силах ли мы это понять, если да, то мне грустно. Как не странно жажда понять и узнать так необходима, но представив реальность этой возможности становится грустно, значит все можно записать, рассчитать, просчитать. Или не все?
Можно рассчитать время смерти звезд. Можно рассчитать химический состав и физические свойства образовавшейся туманности, можно, скорей всего, рассчитать когда эта туманность растворится во вселенной и ее больше не станет. А можно ли рассчитать как она будет выглядеть по форме и как именно в спектре будут располагаться цветовые пятна? Все мы знаем, что для написания картин требуются краски и кисти, знаем, что все стихи и романы состоят из слов, вся музыка из нот, скульптура из глины, мрамора, гипса… Только вот порядок этих красок, слов, звуков, предугадать не дано, покуда они не материализуются в законченном творении. Вторя Жану Шардену, скажу: «Кисть, рука и палитра нужны, чтобы рисовать, но картина создается вовсе не ими». А иногда не нужно ни руки, ни кисти, ни холста. Картина может создаваться бесконечным числом способов. Один из них – Смерть. Как эта смерть Сверхновой создает неповторимую картину Вселенной, восхищая нас своей агонией и остатками своей жизни.

Почему мы видим красоту в одном и брезгливо отворачиваемся от другого, хотя смотрим на явления одного порядка? Восхищаемся умиранием звезд и бежим от трупа живого существа? Но, не смотря на это, нас постоянно возвращает к созерцанию, осмыслению, переживанию - Искусство. Надоедливое, назойливое искусство постоянно напоминает нам о том, от чего мы пытаемся убежать, но никогда не сможем этого сделать. Оно вталкивает нас в зону дискомфорта, неуютности, где совсем не безопасно, как не безопасно быть в эпицентре взрыва звезды, потому что это заставит нас думать, осмысливать, ВИДЕТЬ как прекрасен мир весь в целом, а не только тот, который мы хотим видеть.

Вот перед нами изумительно красивые коралловые россыпи, такие яркие, вычурно прекрасные, от почти нежных тонов, до глубоких цветов. Все это приводит в восхищение, но до тех пор, пока взгляд не натыкается на изображение скальпеля. И тут мозг начинает понимать на что мы смотрим, стараясь закрыться от ужаса осознания. Мы восхищались раковой клеткой. Уйти, убежать подальше к прекрасному, например вот к этому страстному полотну, где перемешаны мерцающие, влажные краски, как поцелуй или пьянящие, как красное вино в свете свечей. Вы только посмотрите, как это красиво! Восхищение, переходящее в кошмар, когда сбрасывается занавес с картины целиком. Мы с отвращением взираем на освежеванные и распотрошенные туши животных. Когда завороженно смотрим на чудесное изображение звезд и вспоминаем слова, что звезды – это души умерших поэтов. Как поэтично, пока автор строк не продолжает свою мысль, что самоубийство – это экспресс на небеса к прекрасному, а холера и чума – это скорые поезда туда же. Или когда читаем бессмертные строки:

То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Как удивляемся от жутковатой картины падали с жужжащими мухами, копошащимися червями и стекающей слизи, которые вдохновили поэта на эти наполненные восхищением от процесса сотворения строки.
Зачем эти безумцы делают такое с нами? Зачем появляются все новые и новые безумцы, которые норовят нас ввергнуть в ужас, завлекая прекрасным? Не затем ли, что они осознали красоту сотворения, творчества и Бесконечности?
Ценность произведения, как отображения процесса творчества и реакция на него, очень часто разные вещи. «Красота есть во всем, но не всем дано это видеть». Трудно спорить с Конфуцием.

В мире, где, как мы думаем, почти не осталось магии, загадки, где так многое можно посчитать, разложить на атомы, где можно объяснить, почему умирают звезды и что такое темная материя (хотя, тут я погорячилась – этого еще не удалось), где древние Боги стали просто мифами, а боги нынешние подвергаются сомнению сплошь и рядом, в этом мире нам все больше и больше требуется необъяснимое. И здесь на помощь нам приходит искусство. Оно служит не для того, что бы регулировать красоту, приводить ее в систему или наводить в ней порядок. Искусство не служит красоте в нашем представлении. Оно существует для того, чтобы смущать наш разум и питать наше воображение, удовлетворить нашу потребность удивляться и восхищаться необъяснимым.

В нашем сверх объясненном мире, разве может быть что-то более ценное, чем необъяснимое? Именно поэтому рисуются черные квадраты и слышатся флейты водосточных труб, именно потому льется краска на полотна, рождая неповторимую картину хаоса, именно поэтому…
Это все объясняет для меня Бесконечность, которая проявляется не в расчетах, а в бесчисленно-бесконечно-вечных вариантах творения. И вовсе не потому, что нельзя изучить или они настолько непостижимы, волшебны, магичны. Магия Бесконечности заключается не в невозможности постижения, а в том, что постигать придется Вечность, потому что нет конца и края творчеству Вселенной и нас, его огромно-ничтожной части. Мы, как и все вокруг нас, видимое и не видимое, умершее и еще не рожденное, все есть и объект творчества и сам творец.

В бесконечных вселенных в настоящий момент происходит все возможное. В бесконечных вселенных происходит все невозможное. Величайший художник-импрессионист раскрашивает Вселенную, заставляя меня затаив дыхание наблюдать за этим процессом. Всего лишь один мельчайший мазок кистью, который мы назвали Бетельгейзе.

Созвездие Ориона переживет потерю своей Альфы, оно украсится через несколько лет великолепием красок туманности, оставшейся от взрыва Сверхновой. Опять астрологи будут по ее очертаниям предсказывать наши судьбы, астрономы изучать ее состав, в попытке познать мир, художники отображать на холстах, пытаясь приблизиться к палитре Вечности, поэты воспевать красоту, сравнивая ее с глазами любимых.

Все изменится и вновь повторится, как только ребенок возьмет в руки мелок и нарисует что-то на асфальте, или разомнет в пальчиках пластилин, как только из соседнего окна послышатся нескладные звуки скрипки, мечущиеся в поисках мелодии, или когда в ночи скрипнет перо в руках у юноши или девушки, которым не спится от нахлынувшего непреодолимого желания писать стихи.

Итак, она взорвалась, или продолжает коллапсировать и взорвется завтра. Не в этом дело. Сверхновая взрывается каждое мгновение. Для этого не обязательно всматриваться в глубины космоса, стоит лишь захотеть увидеть.

Примечание.
В тексте так либо иначе упоминаются художники: Франц Снайдерс, Винсент Ван Гог, Хайм Сутин, Казимир Малевич, Джексон Поллак, Демиан Хёрст, а так же поэты: Шарль Бодлер и Владимир Маяковский.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
<
Constanta

18 января 2015 20:52

Информация к комментарию
  • Группа: Админ
  • Регистрация: 15.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 6
  • Комментариев: 72
Сборник любимых миниатюр! Ещё раз перечитала) Надо подумать об издании этих произведений) И название сборника и обложка очень нравятся!
  • Нравится
  • 0
<
Versova

19 января 2015 15:17

Информация к комментарию
  • Группа: Админ
  • Регистрация: 19.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 29
  • Комментариев: 346
Особенно "хочу нравится тебе" - как глоток свежего воздуха.Снова все перечла, получила удовольствие огромное) вообще, люблю твои буквы)хочу новенькое что-нибудь почитать)
  • Нравится
  • 0
<
Leri Hot

19 января 2015 17:02

Информация к комментарию
  • Группа: Администратор
  • Регистрация: 14.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 109
  • Комментариев: 447
Цитата: Constanta
Сборник любимых миниатюр! Ещё раз перечитала) Надо подумать об издании этих произведений) И название сборника и обложка очень нравятся!


Про издание - это слишком) надо что-то более достойное)) и буду печататься тут)))
  • Нравится
  • 1
<
Leri Hot

19 января 2015 17:02

Информация к комментарию
  • Группа: Администратор
  • Регистрация: 14.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 109
  • Комментариев: 447
Цитата: Versova
Особенно "хочу нравится тебе" - как глоток свежего воздуха.Снова все перечла, получила удовольствие огромное) вообще, люблю твои буквы)хочу новенькое что-нибудь почитать)

Это процесс долгий)) или внезапный... но такие длинные буковки, которые пишу сейчас, длинные и по времени)
  • Нравится
  • 1
<
violanelidova

22 января 2015 18:51

Информация к комментарию
  • Группа: Автор
  • Регистрация: 21.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 40
  • Комментариев: 153
Мне нравится Ваша проза, Лери)
  • Нравится
  • 0
<
Leri Hot

22 января 2015 20:00

Информация к комментарию
  • Группа: Администратор
  • Регистрация: 14.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 109
  • Комментариев: 447
Цитата: violanelidova
Мне нравится Ваша проза, Лери)

спасибо)
  • Нравится
  • 0
<
Алекс

26 января 2015 12:54

Информация к комментарию
  • Группа: Автор
  • Регистрация: 23.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 5
  • Комментариев: 99
Прекрасный сборник!
Рад что, он представлен на страницах сайта.
  • Нравится
  • 0
<
Leri Hot

26 января 2015 13:21

Информация к комментарию
  • Группа: Администратор
  • Регистрация: 14.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 109
  • Комментариев: 447
Алекс, рада вам))) спасибо большое!
  • Нравится
  • 0
<
И...

31 января 2015 21:53

Информация к комментарию
  • Группа: Автор
  • Регистрация: 26.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 28
  • Комментариев: 95
Каюсь, прочитано не всё... на всё пока дыхания не хватило... ну буду возвращаться! Замечательно, тонко, чувственно... и при этом умно! Браво, мастер!)))
  • Нравится
  • 0
<
Leri Hot

1 февраля 2015 12:04

Информация к комментарию
  • Группа: Администратор
  • Регистрация: 14.01.2015
  • Статус: Пользователь offline
  • Публикаций: 109
  • Комментариев: 447
Спасибо)
  • Нравится
  • 0

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Теги

9 мая, delirium, ёлка, абстракционизм, Альма-матер, арт, архитектура, багряная слива., балет, борджиа, Вивьен Ли, вместе., война, вышивка, Гала Дали, герой, город, графика, Давай закурим, День Победы, Дженис Джоплин, Египет, живопись, жизнь, заговор, интерьер, ирисы, история, карандаш, Карл Фаберже, картина, картины, конкурс, конструктивизм, крик, Леонардо да Винчи, Лилии, Лиля Брик, любовь, Майя Плисецкая, макс роуд, Марлен Дитрих, масло, Мата Хари, медиа, миниатюра, мистика, муза, музыка, Мунк, Натюрморт, нежность, Николай, Ольга Берггольц, Осень, отношения, П.И. Чайковский, Память, Париж, пастель, Петербург, плакат, Победа, повесть, поднебесная, поклонение, поэзия, поэт, прока, рассказ, репродукция, рисунок, рисунок карандашом, Родина, Санкт-Петербург, Сара Бернар, Святая Дева, Сказка, Солнечный удар, старый чемодан, стена памяти, стихи, страсть, Сумиё, счастье, тореро, уголь, Уильям Шекспир, утро, фантастика, фото, Холи, холст, хэнд мейд, ЧАЭС, чемодан, шедевр, Эвита Перон, экзистенция, Ян Вермеер

Показать все теги
^